Чтение онлайн

— Я не о таком! —я вспыхнула, сердито надувая губы.

Агата, едва удерживая улыбку, вмешалась:

— Не смущай госпожу, Сальма. Моя Госпожа, в наше время девушки часто дарят что-то сделанное своими руками: платки с вышивкой, может быть, перчатки. В более редких случаях — украшения.

— Да-да, платок, — подхватила Сальма, пытаясь говорить серьезным тоном. — Или, может быть, вы хотите вложить что-то более… личное?

— Сальма! — Я уткнулась в ладони, чувствуя, как лицо становится все более пунцовым. — Перестань говорить глупости!

Смех Сальмы наполнил комнату, но я быстро сменила тему.

— Хорошо, я выберу платок. Но как мне научиться его вышивать? —я повернулась к Агате, но голос прозвучал более взволнованно, чем мне того хотелось бы.

— Это не так сложно, — успокоила меня Агата. — Я покажу вам.

Сев за небольшой деревянный столик в моих покоях, я собралась с духом, передо мной лежала льняная ткань, иголки и разноцветные нитки. Агата, усевшись рядом, терпеливо показывала, как делать первые стежки.

— Вот так, Госпожа Розалия. Легкими движениями, без напряжения. Попробуйте.

Нахмурившись, я взяла иглу. Первый стежок был кривым, второй оказался слишком длинным, а третий и вовсе порвал ткань.

— Ох, я безнадежна! — воскликнула я, откидывая ткань в сторону.

Агата усмехнулась.— Вовсе нет. Просто попробуйте еще раз.

Сальма, наблюдавшая за процессом, вставила свое слово:

— Миледи, если вы так будете стараться, то Его Милость получит платок лет через десять.

— Лучше бы ты помогала, а не смеялась! — огрызнулась я, но уголки губ сами собой дрогнули в улыбке.

Следующие дни были полны попыток и ошибок. Начиная новый платок раз за разом, с трудом выводя ровные стежки, я вновь и вновь терпела неудачу. Все свое свободное время я сидела за вышиванием в своих покоях.

Между уроками все же старалась находить время, чтобы посетить людей, которык нашли новый дом в пределах замка лорда Дюран. Люди тепло приветствовали меня, благодарили за заботу и рассказывали о своей прежней жизни. Их блестящие глаза отзывались теплом в моем сердце. Я внимательно слушала, делала заметки о том, что нужно исправить или улучшить.

— Миледи, крыша на конюшне совсем протекает стоит снегу чуть растаять, — сказал один из рабочих. — Было бы хорошо, если бы мы могли её починить. Холод слишком сильно бьет по лошадям.

— Конечно, я передам это мастеру Грэму, — кивнула

я, делая пометку в книге.

Чувствовать себя полезной, наполняло меня радостью. Каждый раз, выходя из замка, и видя, как преобразилась жизнь этих людей, я понимала что все было не зря.

Позже в тот же день Филипп сообщил, что Эдмунд уехал.

— Лорд отправился в Харнсли. Там дела, связанные с землями и границами, миледи, — сообщил он, склонив голову.

— Надолго ли он уехал? — спросила я, с трудом скрывая разочарование.

— Трудно сказать, миледи. Возможно, на день, возможно, чуть больше. Но он велел передать, чтобы вы ни о чем не беспокоились.

Кивнула, подавляя тяжелый вздох.

Вечером, сидя при свете свечи, я снова взялась за платок. Теперь у меня к счастью стало лучше получаться. Я усердно выводила на ткани золотистый узор в виде наших с Эдмундом инициалов. Агата, глядя на прогресс, похвалила меня:

— Очень хорошо, моя Госпожа. Лорд несомненно будет доволен. Но нам предстоит еще поработать.

Впервые почувствовав гордость за свой труд я улыбнулась, думая о том, как вручу подарок, когда наконец приноровлюсь получше выводить стежки. Сердце трепетало в предвкушении.

Я проснулась среди ночи от едва уловимого движения рядом. Комната была темна, лишь слабый свет луны пробивался через узкое окно. Я повернула голову и замерла — рядом со мной лежал Эдмунд. Он спал, лицом ко мне, а его черты в мягком свете казались такими спокойными, такими умиротворенными.

Я тихо смотрела на него, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить. В груди разлилось тепло. “Он вернулся,” мелькнула мысль, и сердце дрогнуло. Его дыхание было ровным, а сильная рука лежала у края кровати, словно охраняла меня даже во сне.

Я осторожно подвинулась ближе, чтобы лучше разглядеть его. Темные пряди волос слегка падали на лоб. Но в этот момент он казался мне таким мирным, что я не смогла удержаться и тихо выдохнула:

— Как же я успела привыкнуть к тебе…

Его сердце билось под моей щекой, и этот ритм завораживал меня. Он был здесь, рядом, и я чувствовала себя защищенной. “Как странно… Еще недавно я боялась его, а теперь не представляю, как жить без него,” подумала я, закрывая глаза. Его тепло и тихое дыхание убаюкивали, и вскоре я снова погрузилась в сон.

Утром я проснулась, потянувшись, ожидая ощутить рядом знакомое тепло, но кровать была пуста. Это стало привычным. Эдмунд всегда был занят, всегда где-то, а мне оставалось лишь догадываться, какие важные дела требуют его внимания.

Слуги принесли завтрак, и я села за столик у окна. На подносе стояли миска густой овсяной каши с медом, свежий пирог с ягодами и кувшин горячего яблочного сидра. Я лениво взяла ложку и начала есть, глядя на заснеженный двор. Вид белого покрывала на земле всегда вызывал у меня странное ощущение покоя, смешанного с легкой грустью.

Сальма вошла в комнату с привычной улыбкой, которая всегда поднимала мне настроение.

— Миледи, вы так печально смотрите в окно. Неужели пирог оказался недостаточно вкусным? — спросила она с наигранной тревогой.

— Пирог превосходный, Сальма. Просто задумалась, — ответила я, пожав плечами.

Она подала мне теплую накидку, чтобы я не замерзла, и начала весело болтать о новостях замка. Я улыбалась, слушая ее рассказы.

После завтрака я снова села за вышивание. Этот платок стал настоящим испытанием. Я уже несколько раз начинала заново, но каждый раз допускала ошибки. Сегодня я решительно настроилась довести дело до конца.

Агата вошла в комнату, увидела мое напряженное лицо и сдержанно хмыкнула.

— Моя Госпожа, вы, конечно, большая молодец, но если еще раз порвете нитку, боюсь, мы останемся без платков в замке, — сказала она, подав мне новую иглу.

Сальма рассмеялась, глядя на мою угрюмую попытку закрепить узор.

— Ах, Госпожа, кто бы знал, что ради подарка вашему лорду придется пожертвовать столько тканей. Это ведь уже восьмой платок? Или десятый?

— Тебе весьма весело, — пробормотала я, чувствуя, как щеки начинают краснеть.