Чтение онлайн

Анна Одье, очевидно, разочарованная инфантильностью Джона, еще до конца вечера теряет к нему всякий интерес.

Идет десятый час, а ровно в десять ворота Женевы запираются на ночь, и отомкнуть их не поможет никакая взятка. Клер так возбуждена, что Перси вынужден прибегнуть к арсеналу поэтических штампов, чтобы убедить ее в необходимости возвращаться домой. Пока они спешат через двор к воротам, на лицо Мэри падает крупная капля.

– Я разыщу извозчика. Ждите меня здесь, – Шелли устремляется по безлюдной набережной и вскоре скрывается за поворотом.

Пронизывающий ветер дует с озера, утонувшего в непроглядной тьме. Мэри кажется, будто оно дышит холодом ей в лицо и стонет за деревьями, как огромное живое существо, невидимое глазу.

– Я так хотела, чтобы Байрон пригласил меня сегодня на виллу, но они с Полидори переночуют в отеле, – тоскливо произносит Клер, кутаясь в кружевную накидку, которая совсем ее не согревает.

Мэри с нарастающим беспокойством вглядывается в темноту, Перси отсутствует уже около пяти минут. Вдалеке ей чудится какое-то движение. Глаза мисс Годвин различают очертания черного пятна, стремительно несущегося прямо на нее. Напряженную тишину прорезает пронзительный визг сестры. Ноги Мэри прирастают к земле.

Она невольно вспоминает семейный вечер в квартире отца на Скиннер-стрит. Ей было, наверное, лет восемь. Они с Джейн, тогда еще не сменившей имя на Клер, притаились под диваном в гостиной, чтобы послушать, как друг Годвина Сэмюэл Кольридж 3 читает свою поэму о старом мореходе. Возмездие, настигшее моряков за убийство альбатроса, – появление призрачного корабля Смерти – стало одним из первых жутких переживаний Мэри и впоследствии возвращалось всякий раз, как ей становилось по-настоящему страшно.

Она не может пошевелиться, только чувствует, как дрожит прижавшаяся к ней сзади сестра. Черный пес, подобно кораблю призраков, окруженному морскими змеями, уже совсем близко и несет неотвратимую гибель. В этот миг из ворот на мостовую шагает человек. В одну секунду он оказывается перед мисс Годвин и заслоняет собой.

Кто? Как?

Кем бы он ни был, храбрец обречен, думает Мэри, зажмурившись. Однако ничего не происходит. Мужчина по-прежнему стоит, преграждая путь огромному псу, а тот почему-то замирает и начинает испуганно пятиться.

– Хороший мальчик! – восклицает Байрон, словно соткавшийся из мрака.

Вспышка молнии освещает набережную, и Мэри наконец узнает по медно-рыжим всполохам затылок Полидори. Лорд тем временем приседает рядом с Ньютоном, вытирая пену с его морды своей белой лайковой перчаткой.

– Осторожно, Альбэ, он бешеный, – Клер всё еще прячется за спиной сводной сестры.

Ньюфаундленд тихо скулит, поджав хвост, как будто чувствует присутствие чего-то действительно жуткого. Небо над озером снова прорезает молния, и в ее свете Мэри видит, как из-за поворота показывается коляска, запряженная парой гнедых лошадей. Стук копыт тонет в раскатах грома, Ньютон срывается с места, чуть не уронив Байрона, и мгновенно растворяется в темноте.

– Я что-то пропустил? – спрашивает Перси, когда экипаж останавливается у ворот.

Байрон выпрямляется как ни в чем не бывало.

– Надеюсь, Раштон уже приготовил для меня ванну. Я намерен пробыть в Женеве два дня. Послезавтра приглашаю вас отужинать со мной на вилле Диодати, – с этими словами лорд протягивает руку, чтобы помочь барышням подняться в коляску.

Два дня пролетают в заботах о маленьком Уильяме и жалобах Клер на черствость Байрона. Она возводит свои страдания в такую степень, что кажется, будто весь мир вращается вокруг нее одной. Ей совершенно неинтересно, почему бешеный пес повел себя странно в присутствии Байрона и Полидори. Едва ли она вообще обратила на это внимание. В отличие от сестры, Мэри не любит неразгаданных загадок. Отчего Ньютон внезапно передумал нападать? Чего испугался? Вспоминая, как Джон без колебаний закрыл ее собой, мисс Годвин впервые ощущает что-то вроде симпатии к доктору. А ведь она даже не успела сказать ему спасибо.

Она рассеянно улыбается кормилице и оставляет с ней сына.

Бесконечный дождь всем порядком надоел. Воспользовавшись небольшим просветом на небе, Перси, Мэри и Клер спешат на виллу Диодати. Ветер снова сгоняет грозовые тучи, они похожи на серое облако пыли, поднятое в небо табуном пустынных лошадей.

Байрон и его врач уже в столовой. Перед поэтом, как обычно, нет тарелки и приборов, но в этот раз на месте бокала зияет пустыми глазницами человеческий череп. Впрочем, он отлично обработан и отполирован, так что вполне может сойти за кубок. Клер брезгливо поджимает губки.

– Убери эту мерзость, Альбэ!

– С какой стати, дорогая? – возражает лорд и подмигивает Шелли. – Быть может, я хочу забыть о том, что впереди у нас – мрак и душная пустота небытия, откуда никому нет возврата.

– Звучит так, будто ты всё же вернулся, – Перси проглатывает нервный смешок.

Байрон берет в одну руку череп, в другую – бутылку красного вина и, пока слуги подают блюда гостям и наполняют их бокалы, переливает в свою жуткую чашу содержимое бутылки. Мэри бросает быстрый взгляд на Джона, который исподлобья следит за действиями лорда. Сегодня Байрон почти так же бледен, как Полидори.

– Что ж, возможно, мертвецы когда-нибудь найдут способ возвращаться в этот мир, – голос поэта звучит так, словно он обращается к «бедному Йорику» со сцены Королевского театра Друри-Лейн. – Вспомните опыты Эразма Дарвина 4 . Он воздействовал электрическим током на мертвый организм и заставил онемевшие мышцы сокращаться. Ходили слухи, будто ему даже удалось оживить мертвую материю.

– Зачем вы говорите такие ужасные вещи, милорд? – притворно содрогается Клер.

– Байрон лишь пытается немного развить твой ум, дорогая, – улыбается Перси.

– Но для этого есть и другие способы, – замечает Мэри. – Например, чтение книг.

– Или изучение языков, – неожиданно добавляет до сих пор молчавший Полидори.

Метнув в доктора недобрый взгляд, Байрон подносит кубок из черепа к губам. Пьет, пока не осушает его полностью. Мэри ждет удобного момента, чтобы поблагодарить Джона за чудесное спасение у ворот дома Одье. Природная застенчивость сковывает ее душевные порывы. Клер хохочет над шуткой Перси, которую Мэри отнюдь не находит смешной. Сводная сестра в свою очередь рассказывает какой-то театральный анекдот.

Джон Полидори привык относиться к болтовне мисс Клермонт как к фоновому шуму, сопровождающему их совместные ужины. Перестав вслушиваться в слова, он с удивлением обнаружил, что она его почти не раздражает. С не меньшим удивлением он ловит себя на том, что его слух очень четко выхватывает из разговора редкие реплики Мэри. Ее умные замечания явно тешат мужское самолюбие Шелли, который воспринимает свою подругу как дорогую оправу, удачно оттеняющую блеск его собственного гения. За последние дни неприязнь Джона к Перси раздулась до размеров Австралии, хотя он и не вполне отдает себе отчет, в чем кроется причина столь сильной антипатии.