Любимые монстры Мэри Шелли
Шрифт:
Мисс Клермонт и Шелли не отстают от лорда. Клер невольно морщится от запаха и прикрывает нос и рот платком. Мэри удивлена, что некоторые клетки опустели. Куда исчезли их обитатели? Обернувшись, она видит застывшего в дверях Джона.
– Моя щиколотка, – объясняет доктор, поймав взгляд мисс Годвин. – Признаюсь, я с трудом поднялся по лестнице… Буду вам благодарен, если вы сделаете вид, что не заметили, как я отстал. Я немного посижу на ступенях.
Она слишком наблюдательна.
Он слишком много думает о том, что о нем подумают другие.
Грызуны повсеместно проявляют признаки беспокойства. Мэри догоняет друзей у клетки с морскими свинками. Клер держит на ладони крошечного детеныша, в то время как его родители дрожат, зарывшись в опилки.
– Чего они так испугались? – Клер неохотно опускает зверька в клетку. – Я бы не причинила вреда их малышу.
– Они ведь этого не знают, дорогая. Останетесь на ночь? Я уже распорядился, чтобы Берже приготовил комнаты.
На лице Клер отражается вся гамма ее ощущений – от недоверия до ликования. Байрон спешит прервать восторженный лепет поцелуем, легко подхватывает ее на руки и несет к выходу.
– Маленький изверг, – вздыхает лорд. Клер смеется.
Мэри робко поднимает глаза на Перси, однако его красивое лицо остается бесстрастным. С каждым шагом, приближающим ее к спальне, мисс Годвин ожидает увидеть прежнего влюбленного Шелли. Вот сейчас он обернется, коснется ее руки, и их пальцы переплетутся, как затем переплетутся тела на широкой постели…
Отчего он так холоден?
– Ты устала, Мэри. Доброй ночи.
Перси отворачивается и задувает свечу. Ей хочется крикнуть: «В чем дело?», но она лишь беззвучно сминает в кулаках простыню. Спустя несколько минут или часов в ее голове парит в невесомости всего одна мысль, внезапная догадка. Чтобы быть женой Шелли, недостаточно тонко чувствовать поэзию и понимать философию. Стоит Мэри утратить для него физическую притягательность, как все другие ее достоинства померкнут в его глазах. Вероятно, это уже происходит.
Она мучительно уплывает в сон. На этот раз ее сознание не одурманено опиумом, но от этого кошмар не становится менее жутким. Напротив. Мэри оглядывает подвальную комнату, кирпичные стены с отблесками красного огня и стол у распахнутого настежь окна. Дождь ожесточенно стучит по стеклам, рассыпая брызги по массивной столешнице, на которой лежит уродливое существо, лишь отдаленно напоминающее человека. Оно неподвижно и бездыханно. Перед столом спиной к Мэри стоит мужчина, она видит его руку в перчатке, сжимающую металлический стержень. Внезапно прямо в окно под потолком ударяет молния. Странный инструмент в руке незнакомца вспыхивает синим, мужчина касается им мертвого тела.
Пальцы безжизненно свисавшей со стола кисти начинают шевелиться. Раскат грома заглушает крик Мэри. Человек, ожививший монстра, медленно поворачивается к ней, его глаза горят, как у безумца. Холодея от ужаса, она узнает золотисто-каштановые пряди, прилипшие ко лбу, и алые губы, растянувшиеся в отвратительной ухмылке.
Перси, шепчет она и просыпается.
Глава 7
– Я думаю, Альбэ бессмертный.
– Что? – мисс Годвин, отдыхающая после завтрака под навесом на балконе, с недоумением поднимает глаза на возникшую в дверном проеме сестру. На коленях Мэри лежит тетрадь, в которую она начала записывать свою страшную историю.
– Теперь мне всё совершенно очевидно, – охотно поясняет Клер, усаживаясь на плетеный стул рядом с Мэри. – Сама подумай: он ничего не ест, наводит ужас на зверей – даже на бешеного пса! – и рассказывает о человеке, который умер, а потом появился как ни в чем не бывало. Объяснение одно: он вампир!
– Вампиров не существует, Клер, – Мэри переводит взгляд на исписанную карандашом страницу. – Но если так ты собираешься выиграть пари…
– Я говорю серьезно! И я могу доказать тебе, что права! – настаивает мисс Клермонт, устремив на сестру черные глаза с искорками азарта.
– Правда? Лорд Байрон ночью пил твою кровь?
– Не смешно. Но ты недалека от истины. Идем! Я покажу тебе, чью кровь он пьет.
Мэри вдруг становится не по себе. Секунду она колеблется, потом откладывает тетрадь и идет к лестнице следом за Клер.
– Байрон и Шелли отправились на прогулку, нас никто не увидит, – заговорщически шепчет сестра, поднимаясь на чердак.
Дверь в мансарду заперта, но Клер извлекает из муслинового лифа ключ и подмигивает Мэри:
– Стащила из шкатулки Байрона.
– Зачем мы сюда пришли? – мисс Годвин растерянно переступает порог.
Звери мирно дремлют в своих клетках, не выказывая никаких признаков тревоги. Медвежонок Дарвелл поворачивает голову, равнодушно взирает на барышень.
– Тебе лучше, косматый? – Клер осторожно отпирает замок.
– Ты же не собираешься входить в клетку?
– Не будь трусихой. Альбэ ведь сказал, что он ручной. Впрочем, мы можем не трогать его повязку. Давай для начала посмотрим в других местах, – Клер снова запирает решетку и начинает заглядывать в ящики с кроликами и мышами.
– Что ты ищешь?
Сестра напускает таинственности. Мэри наблюдает, как она обшаривает взглядом пустующие клетки. Наконец Клер останавливается у противоположной стены, и с ее губ срывается огорченное восклицание. Мисс Годвин приближается, уже догадываясь, что сейчас увидит семейство морских свинок. Новорожденный малыш копошится в углу ящика, а его родители лежат совершенно неподвижно. Их пушистый мех местами слипся и потемнел. Мэри осторожно берет в руки остывшее тельце одного из зверьков и с ужасом обнаруживает следы зубов на его шее, как будто кто-то прокусил кожу и… высосал кровь!
– Боже, – почему-то шепотом говорит она. – В зверинце нет хищников, не считая Дарвелла, но его клетка заперта.
– Вот именно, – едва слышно вторит Клер. – Теперь ты мне веришь?
– Должно быть другое объяснение. Может, мужчины нас разыгрывают? Все эти страшные сказки, которые мы читали…
– Мне больше нравится моя версия, – перебивает Клер, направляясь назад к лестнице. – Я – любовница вампира, который пьет кровь животных, чтобы не навредить мне. Это безумно романтично!
– Вовсе нет, – Мэри поспешно догоняет сестру. – Во-первых, этого просто не может быть. А во-вторых, если бы это было правдой, ты оказалась бы в смертельной опасности, как и все мы!