Любимых убивают все
Шрифт:
Аксель кивнул, чуть замешкавшись у двери, прошел в комнату. В нос ударило дурманящее сочетание ароматов смородины, ванили и корицы, исходившее от горящих свечей. Также в комнате слабо пахло цветами. Аксель принялся молча осматриваться, так как интерьер претерпел много изменений за последние полгода, что он здесь не был.
Лавандовые стены едва проглядывали за репродукциями картин, постерами рок-групп и малоизвестных инди-исполнителей. Под потолком Йенни протянула гирлянды, к которым с помощью деревянных прищепок прикрепила бесчисленное множество фотографий. Практически все они были черно-белыми.
Единственное, огромный плакат с Куртом Кобейном, как и прежде, висел над изголовьем кровати, заваленной подушками и книгами в разноцветных переплетах. На белом туалетном столике Аксель заметил прозрачную вазу, в которой красовалось несколько веток бледно-голубой гортензии. Крупные лепестки с лиловыми прожилками дышали свежестью и трогательной красотой весны. Два таких же букета украшали письменный стол с прикроватной тумбой.
Особый интерес у Акселя вызывали развешанные по комнате фото, которых не было во время его последнего визита. Он сделал пару осторожных шагов и остановился у первого ряда с фотографиями. Чего только не было запечатлено на этих снимках: начиная от фотопортретов и случайных кадров с незнакомцами, заканчивая скверами, утопающими в цветах, узкими улочками и архитектурными сооружениями. Готические соборы выглядели особенно впечатляюще – они поражали зрителя своим мрачным величием.
– А почему ты не делаешь цветных снимков? – спросил Аксель, поближе разглядывая фото незнакомки, которая шагала босиком по лужам, неся в руках пару балеток и сумку-мешочек.
– Знаешь, один классный канадский фотограф как-то сказал, что когда ты фотографируешь людей на цветную пленку, ты фотографируешь их одежду. Но когда ты фотографируешь людей на черно-белую пленку, ты фотографируешь их души. Ну или что-то в этом роде. Звучит, конечно, малость пафосно, но я с ним все же согласна. Да и вообще, мне просто безумно нравится настроение, которое задают черно-белые фотографии. Даже когда на них нет людей.
Йенни улыбнулась и подошла к Акселю, встала с ним плечом к плечу.
– Фото, которое ты сейчас разглядываешь, я сделала позапрошлым летом. Когда мы с Луи были в Париже, одна датская блогерша написала мне и попросила, чтобы я пофотографировала ее. Я, конечно, согласилась, и на одну из фотосессий мы поехали в Динан, очень милый городок на реке Ранс. Только прогноз погоды ни она, ни я посмотреть не удосужились. И вот, только мы сделали несколько снимков, как начался дождь. Почти что ливень! Это, конечно, не помешало нам сделать кучу классных фотографий. Я бы сказала, что наоборот помогло.
– Но больше всего у тебя, как я вижу, фотографий Луи. Он чуть ли не на каждом третьем снимке, – заметил Аксель.
– Ага. Он очень фотогеничен, хоть и не признает этого. – Йенни бережно притронулась к снимку, на котором Луи смеялся над чем-то, прикрыв глаза. Она расплылась в улыбке. – Мы столько времени проводим вместе, и мне всегда хочется его фотографировать. Точнее, хотелось, когда мы проводили…
– Ты очень талантливая. Причем во всем, что делаешь. Я… реально восхищен.
Йенни смущенно рассмеялась, опустив взгляд на свои сцепленные в замок руки:
– Ты мне льстишь. Такие фотографии может сделать любой, кто умеет пользоваться фотоаппаратом. Ну и кто знает хоть что-то о композиции и об обработке фото.
– А вот и нет! Я бы точно так не смог, – возразил Аксель. Затем добавил чуть мягче: – Йенни, можно кое-что спросить?
Йенни кивнула, с крайне заинтересованным видом рассматривая мохнатый ковер под своими ступнями.
– Почему ты всегда отводишь взгляд во время разговора? Я говорю что-то не то? Потому что если я несу…
– Нет, ты чего! Ты здесь ни при чем! – воскликнула Йенни. – У меня проблемы с тем, чтобы смотреть кому-то в глаза. Не знаю, с чем это связано…
Аксель понимающе кивнул, приподнимая за подбородок ее лицо так, чтобы встретиться с ней взглядом. Йенни легко коснулась холодными пальцами его запястья, замерла – не смела больше ни дышать, ни шевелиться.
– С этим нужно что-то делать, – прошептал Аксель. – У тебя нет морального права прятать от людей такие глаза.
Йенни растерянно улыбнулась, уже было отвела взор в сторону, но Аксель все еще держал пальцами ее подбородок. Он глядел на Йенни задумчиво, и сердце в груди у него резко, больно вздрогнуло, а после как будто бы затаилось, замерло.
Его пугало то, что за последний месяц он слишком привык к этому чувству. Слишком привык к Йенни – к ее звонкому смеху, ее холодным оголенным рукам, улыбке. Слишком привык к мысли, что теперь был хоть один человек, рядом с которым он забывал о том, что у него не осталось дома. Лишь груда кирпичей, деревянные балки, стекла, куча мебели с утварью… И одна сломленная женщина. Полупрозрачные опилки матери.
– Так, ладно, нас ждет проект, – порывисто произнесла Йенни, отстраняясь от Акселя. Ее щеки ярко горели, и она плотно прижала к ним ладони.
Подавив вздох разочарования, Аксель лениво потянулся:
– Знаешь, я сегодня не в настроении париться с проектом.
– Ах вот оно что! И с какой целью ты тогда пришел?
Йенни опустилась на постель, подобрала под себя ноги. Напускная серьезность, с которой она смотрела на Акселя, вызвала у того лишь насмешливую улыбку.
Он присел рядом.
– Вообще-то я пришел к тебе с предложением, от которого ты не сможешь отказаться. Точнее, отказы попросту не принимаются.
– Вот это интрига!
– Короче, в среду в Сигтуне открывается музыкальный фестиваль, и мы с друзьями решили туда съездить на три дня – с пятницы по воскресенье. Но у одного чувака в последний момент появились дела, и он сказал, что не поедет. И теперь у нас есть один лишний билет… Так вот, ты не хочешь поехать вместо того парня? И я просто по-дружески напоминаю, что я в такой ситуации тебя вообще-то выручил.
– Во-первых, ты мог не плестись через полгорода, чтобы спросить это у меня. Можно было просто написать мне, знаешь?
Аксель усмехнулся:
– Андерссон, ты просто Капитан Очевидность. Я бы именно так и поступил, но практика показывает, что вживую я намного убедительнее.
– Ну да-да, разумеется. Я бы посмотрела, какая такая практика это показывает, – с издевкой произнесла Йенни, растягивая слова. – Так вот, во-вторых… конечно, я очень хочу поехать! Тебе даже не нужно было что-то еще добавлять. Я ведь ни на одном музыкальном фестивале не была.
– Серьезно?
– Ага. Ни. Разу. В. Жизни, – ответила Йенни, выдерживая длинные паузы между словами. – Только надо бы еще Луи спросить. Может, он тоже захочет? А знаешь, я прям сейчас же ему напишу! – оживленно проговорила она. Йенни стала с воодушевлением напевать под нос какую-то песню, проворно набирая сообщение.