Чтение онлайн

На мгновение повисла тишина. Даже пламя факелов будто замерло, не решаясь дрогнуть.

— При чем тут волки? — удивилась Крада. — Волки бы задрали…

— Заткнись! — заорал широкоплечий. — Не знаешь, не говори. Или знаешь и нарочно? Ты за собой привела? Путница…

— Вы тут… — сказала Крада, медленно отступая и уже чувствуя верные кинжалы за голенищем. Девка вроде нормальная, но эти двое… Бешеным псом словно покусанные, вот-вот накинутся.

Она мысленно прикидывала траекторию: ближайшему удар ногой по колену, чтобы повалить, факел в лицо Лесю, девка вряд ли полезет…

Драку затевать на второй вечер в Бухтелках не хотелось, до прихода Морока в случае крупной ссоры до другой селитьбы можно и не дойти. Но что Краде оставалось делать? Кинжалы вытаскивать пока рано. Сначала — слова.

— Дрон, — снова вмешалась девка, на этот раз твёрже. — Она не из наших. Не из Бухтелок, не из округи. Откуда ей знать? Ты же видишь — она даже не понимает, о чём речь.

— Вы-то понимаете? — ухватилась Крада. — Объясните. Что за волки? Почему лёд?

Лесь замер, будто не ожидал такого вопроса. Пламя факела трепетало, отбрасывая на его лицо рваные тени.

— Ты… — он запнулся, потом выдохнул. — Ты правда не знаешь?

— Если бы знала, не спрашивала.

— Лёдволки, — тихо, но чётко сказала девка. Её голос звучал так, будто она произносила запретное слово. — Они не грызут, а… морозят. Своим дыханием. Смотрят — и душа леденеет, и всё вокруг тоже. Их не видно, и следов не бывает. Просто… появляется холод. Такой, что даже кровь в жилах стынет. И если он тебя настигнет…

Она только кивнула в сторону ледяного изваяния у их ног. Говорить больше не было нужды.

— И какой им прок? — поинтересовалась Крада.

— Да зачем им какой-то прок? — удивился широкоплечий, зябко поёжившись. — Сущность в них такая, нравится, им, может, если всё вокруг ледяное да холодное.

— Не-е-е, — протянула Крада. — Просто так человек только убивает. Да и то… Если глубже копнуть, причина есть.

— Причина? — Лесь фыркнул, но в его фырканье слышалось раздражение оттого, что он не знает ответа. — Причина в том, что зима, солнцеворот, и ОН на подходе. Какая еще причина? А ты, часом, не в свите его служишь, раз такие умные вопросы задаёшь?

— Я служу тому, чтобы не помереть глупо, — холодно отрезала Крада. — И если тут какая тварь похаживает и вымораживает всё на пути, то у неё либо цель, либо территория. Или и то, и другое. И если я эту цель или границу нарушила — хотела бы знать как. А то так и правда можно подумать, что я её на поводке привела.

Девка смотрела на неё, широко раскрыв глаза.

— Они не… Они не звери, — прошептала она. — А как сама зима. Им границ не надо. Им надо, чтобы всё было как они. Как… ОН.

— Ты про Морока? — уточнила Крада.

Широкоплечий дёрнулся, будто хотел снова рявкнуть, но не стал. Только переступил с ноги на ногу, и наст под сапогом сухо хрустнул — звук вышел слишком громким, будто в пустоте.

— Ты слова выбирай, — сказал он уже тише. — Тут так не говорят.

— А как тут говорят? — Крада чуть наклонила голову. — Молчат, пока следующий не застынет? А, может, вы плохо задабривали его? Требы-то приносили?

Парни возмущенно вскинулись:

— У нас тут всё честь по чести! Как и везде, от обрядов не отходим.

— Значит, дело не в том, что вы его разозлили? — на всякий случай уточнила Крада, но, скорее, как-то между мыслями. Морок сбившихся с пути далеко от дома морозил, не в самой же деревне. — И давно это у вас происходит?

Лесь резко выдохнул, отвернулся, провёл ладонью по лицу, будто стирая с него усталость и злость разом.

— С прошлой зимы, — сказал он наконец, глядя куда-то мимо неё, — но там сначала только птиц находили. Много, правда, никогда столько на деревню не падало. Словно… Град, только из ледяных птиц. Охотники по весне из зимних стоянок вернулись, рассказывали, что зайцев в лесу видели, лисиц, странно замерших. И холод был такой… Не здешний. Не наш. Бабка обмолвилась, такое случалось уже, только давно. Она про лёдволков и поведала, что в округе тогда появились.

— А потом? — тихо спросила Крада, уже не поддразнивая, а всерьёз.

— А потом лето, — вмешалась девка, торопливо, будто хотела закрыть тему. — Лето было. Всё забылось.

— Не забылось, — мрачно поправил Лесь. — Это мы так думали — случайность, а потом видишь…

Он кивнул под ноги.

Крада снова посмотрела на Зыра. Лёд на шерсти поблёскивал ровно, без трещин, без мутных наплывов — не так, как бывает после ночного мороза. Слишком чисто. Слишком… аккуратно.

— Значит, сначала птицы, — сказала она медленно. — Потом зверьё. Теперь — собаки.

Она подняла взгляд.

— А людей когда ждать?

Широкоплечий дёрнулся, будто его ударили. Девка побледнела, губы её дрогнули.

— Не каркай, — хрипло сказал Лесь. — И так… хватает.

— Я не каркаю, — ответила Крада. — Я головой соображаю. Птицы всегда как начало. К зверью нечисть осторожно подбирается, а если чует, что дозволено безобразничать, то тогда… Собаки — это уже возле домов. Словно кто-то щупает, как близко можно подойти.

Факелы тихо потрескивали. От дыма щипало глаза, но никто не отводил взгляда. Замолчал даже Дрон, готовый было взорваться, замер, уставившись в пространство перед собой. Лесь медленно перевёл взгляд с Крады на тёмные окна ближайшей избы, будто примеряя, сколько шагов от того места, где они стояли, до чьего-нибудь порога. Девка закрыла глаза, её лицо стало восковым от напряжения.

Тишину нарушил сиплый, фальшивый напев. Из темноты от дальних изб донеслось:

— А я ми-и-лую похороню-у…— тянул кто-то, сбиваясь на каждом втором слове.

Лесь вздрогнул и обернулся.

— Чтоб тебя… — прошипел он.

Из сумерек, спотыкаясь о невидимые кочки, вывалился мужик в расстёгнутом полушубке. Компания! Огонь! Он качнулся, радостно воздев руки, и пошёл прямо на них.

— О! Леська, ми-и-лый! Го-го-го… А чё это вы тут… как на покойника? — Он подошёл вплотную, и от него разило перегаром и кислятиной. Его мутный взгляд скользнул по Краде, по факелам, и наконец упал на землю. — Опа… А Зыр-то чё? Спит?

Он неуклюже наклонился, тыча пальцем в ледяную шерсть.

— Хо-лодный какой… Ну ты, Зыр, даёшь… На морозе ра-а-зоспался…

Мужик попытался погладить собаку, но его рука соскользнула с гладкого льда. Он потерял равновесие и грохнулся на колени прямо рядом с трупом, громко икая.

— Ты чё, Зыр, а? Сер-рьёзный очень… Совсем ску-ушный…

Лесь стоял, и на его лице было написано что-то среднее между яростью и полной потерей сил.

— Дядь Вахан, иди домой, — беззвучно прошептала девка.