Чтение онлайн

– Они в Израиле сейчас, - вдруг говорит, когда мы заходим в небольшую, но аккуратную прихожую.

Она, знаете, с вполне «не деревенским» ремонтом такая. Очень даже ничего. Светлые доски на полу, на стенках бежевая краска, больше уходящая в коричневый. Вешалка для курток, на которой нет того количества шмотья, как когда-то у матери Олега. Это хорошо. Значит не крохоборы? Просто отлично. Я вешаю свой розовый кардиган на свободный крючок, а потом захожу в комнату. Это гостиная, совмещенная с кухней. Все просто, но одновременно очень уютно. Большой диван, плазма над боковой стенкой…

– О боже, это что…печка?
– восторженно спрашиваю, подхожу ближе, чтобы убедиться, Олег усмехается.

– Да. Антон фанат всего такого…деревенского.

– А ты…умеешь ее топить? В доме достаточно холодно.

– Умею.

– Хорошо.

Ах да. Яд. Как говорится — убедилась в комфорте, можно и мозг поклевать.

Осматриваю комнату снова. Она вся из дерева, а на стене красивая картина с яблоками прямо над диваном. Кухня тоже простенькая. Обычный гарнитур без всяких наворотов, светлый, с газовой плитой. Олег ставит часть пакетов на пол, потом куда-то уходит. Я пока жду, не вбрасываю шпилек, наблюдаю за ним исподтишка, делая вид, что мне очень интересна обстановка. Интересна, конечно, сбоку-то, например, добротный стеллаж с книгами, какие-то фотографии и…камни? Интересно, а кто ее семья? Зачем им камни? Странно. Еще и под стеклом — страннее вдвойне.

Так. Ладно. Пока Олег занимается подключением холодильника, я подхожу ближе и внимательно всматриваюсь в фотографию, с которой на меня смотрит спокойный мужчина. Это сразу чувствуется, если честно, он стоит в кругу каких-то бедуинов, мягко улыбается. Это когда «вроде и да», но улыбка такая мимолетная, что ее еле уловить можно. Симпатичный и молодой, ему здесь, наверно, лет тридцать пять-сорок, но я отмечаю, что Алена на него похожа. На мать, фотографию которой нахожу дальше, не очень. Но она красивая и очень…завораживающая. Улыбается широко, и сразу понятно, как с ее мужем — душа компании и душа этого дома, семьи. Не знаю, может быть, я снова ошибаюсь в людях, но она мне кажется очень приятной женщиной.

– А твоя жена не будет против, что ты привез меня в дом к ее родителям?

Наконец-то. Нет, я правда долго держалась, и, наконец, яд выливается сам.

Чувствую, как Олег смотрит на меня, но на него в ответ смотреть не хочу. Стыдно признаться, что злость моя скорее с ревностью связана. Он вон как в этом доме ориентируется, только гляньте. Все знает! И это бесит…значит ведь, что они, как бы мне не хотелось, очень близки. Счастливы…черт.

– Прости?

– Повторить?
– шиплю, резко на него глядя, но сталкиваюсь с насмешкой.

Не злой и не ядовитой, как моя, скорее с мягкой.

– Что смешного я сказала?!

– С чего ты взяла, что я женат?

Ох боже, понятно. Закатываю глаза и возвращаюсь к нашей сумке, но неловко мнусь.

– Куда нам?

– Есть комната внизу, есть на втором этаже. Я бы предпочел на втором этаже. Ты ответишь на мой вопрос?

– Почему?

Смешок становится отчетливее, Олег же облокачивается на гарнитур и жмет плечами.

– Если что, им сначала придется пройти через меня.

– Ох, потрясающе. Сам себя слышишь?
– снова яд, мы и соскучиться не успели, вот правда — а ничего сделать не могу.

Бесит меня, как он себя ведет. И кого из себя тут строит!

– Я не женат.

– Мне плевать, - сухо отвечаю и иду к лестнице, но Олег уже не стоит в стороне.

Он вдруг шагает мне на перерез, берет за руку и поворачивает на себя. Я, ожидаемо, ершусь моментально!

– Пусти! Ты…

– Нам с тобой жить неизвестно сколько под одной крышей, так что завязывай кусаться.

– Ах «завязывай кусаться»?! Чего еще?! Я…

– Я не женат.

– Мне. Плевать.

– Нет, не плевать.

– Пошел ты!

– Я был женат только на тебе.

Ох боже, серьезно?! Ладно, признаю: неожиданное признание бьет в самое сердце, так что я замираю. Хлопаю глазами пару мгновений, молчу, кусаю губу. Маленькая Алиса внутри вообще в восторге, но…блин, ты серьезно вообще?! Ты в это веришь?! Дура что ли?! Может быть раньше — да, и я не отрицаю, признаю. Но сейчас?! Нет!

Вырываюсь, потом отступаю, но шиплю еще отчаянней.

– Хочешь, чтобы перестала кусаться?! Тогда прекрати мне врать! Плевала я…

Олег перебивает тираду просто — вздыхает и достает паспорт, а я, завороженная, наблюдаю за тем, как он листает страницы. А потом…

??????????????????????????Нет, глазам не верю. Печать о нашем браке и…разводе — есть. Но это все. Очередное вранье? Или правда?

– С чего ты взяла, что я — женат?
– тихо, но с расстановкой повторяет вопрос, и тут мне крыть нечем.

На самом деле есть чем. Я могу рассказать ему про все, что было тогда у его дома, но почему-то этого не делаю. Хотя…к чему притворяться? Я не делаю этого, потому что не хочу его ранить еще больше. Скажи я про тот разговор с матерью…ох, черт, она мне соврала, и, скорее всего, не только по поводу их свадьбы…Губы так и горят от желания спросить: ты знал о Давиде тогда? Или тоже вранье? Но я говорю другое:

– Просто это было бы логично.

Потому что да, не хочу его ранить, но вместе с тем не хочу открывать этот ящик Пандоры под названием «наш брак». Мне страшно. Мне очень страшно ловить его взгляды, которые я, хоть и отбрыкиваюсь, ловлю. Нет. Расстояние и дистанция — наше все.

Поэтому я поднимаю сумку и снова иду к лестнице, теперь, слава богу, без препятствий. Олег приносит Давида еще через пять минут, аккуратно укладывает его на большую кровать и тихо говорит мне:

– Ложись спать, остальное я сделаю сам. Здесь есть что-то типа ванной — прямо по коридору, вторая дверь. Третья — еще одна комната. Если захочешь, можешь занять ее.

– Я буду с Давидом.

– Так и думал. Спокойной ночи.

Все. Он уходит, а у меня на сердце такие тревоги и такие размышления, которые размером с Эверест, не меньше…

***

С утра я просыпаюсь от шума и смеха — Давида рядом нет. В первое мгновение я дико пугаюсь, но снова слышу смех сына — расслабляюсь. Сбежал. Понятно. Плюхаюсь на подушку и смотрю в потолок пару мгновений. Не очень я хочу спускаться, если честно, то есть вообще. Мне быть рядом с Олегом очень сложно. Между нами миллион несказанных слов, хоть альманах в несколько томов составляй — и этого мало будет. Но самое важное: я одновременно хочу и не хочу их говорить. В этом нет никакого смысла, а с другой стороны смысл есть и всегда был — поэтому сложно. Мы сейчас похожи на парочку ученых во время зомби-апокалипсиса. Сидим в красивом кабинете, пока мир рушится, и обсуждаем все, что угодно, кроме очевидного. Цветы, например, какую котлету положить в гамбургер, но не его предательство и наш брак в целом.