Чтение онлайн

Вижу, как горят ее глаза, но по правде говоря, мне до этого дела нет. Разумеется, до выставки, а не до Алены — я слишком устал. Все, чего я хочу — это пойти домой, сесть на диван и посмотреть какую-нибудь муть на диване перед тем, как придется снова погрузиться в работу и новые контракты.

– Ален, я…

– Да. Устал. Знаю. Давай тогда поговорим дома, когда я вернусь…

Но мы оба знаем, что разговора не случится.

Сейчас

Это был тот самый момент, когда я впервые понял, что мы с Аленой — разные. Вот абсолютно! Это и раньше бросалось в глаза, если откровенным быть до конца. Алена всегда любила активность и внимание: в школе была старостой класса, а также организовала «школьную газету», всегда влезала в центр событий, словно ураган. Я же предпочитал быть в тени. Говорят, что поклонниц у меня было много, но мне до них дела не было — слишком много проблем, да и комплексы опять же. Мы с ней познакомились, когда в одиннадцатом классе она брала у меня интервью, после того, как я выиграл региональные соревнования по бегу. Забавно вообще, бежать я, оказывается, умею лучше всего.

Так и закрутилось.

Алена стала первой девушкой, которая приняла меня, поэтому я старательно замазывал все дыры в наших отношениях. Так страшно было остаться одному, снова. Я держался за нее, как полоумный, лишь бы не потерять тот последний оплот «нормальной семьи», и не видел, как мы в действительности отличаемся. Это ведь хорошо только поначалу, противоположности притягиваются исключительно, пока не начинается взрослая жизнь. Пока не начинается реальность. Красивая история любви, я согласен: они учились вместе в школе, потом она скучала, пока он был в университете, потом скучал он. Они поженились, нарожали кучу детей, и жили долго и счастливо. Конец.

Сейчас, когда прошло столько лет, и я поумнел и повзрослел, я понимаю, что иногда первая любовь живет всю жизнь, но чаще она затухает под давлением обстоятельств. И я говорю сейчас не про Алису, а про себя — я повзрослел и осознал: наша первая любовь затухла, когда я уехал обратно в Тулу, потому что Алена тоже повзрослела…Она никогда не хотела возвращаться. Она хотела Москву. Она хотела карьеру…

Тогда; спустя еще семь месяцев

Мы с Аленой совсем отдалились.

Когда это началось? Я не знаю, но часто замечаю, что совсем как-то у нас разное представление о жизни. Разное и все тут!

Я выбираю суши, она мясо хочет. Я предлагаю покрасить комнату в бежевый — ей красный подавай! Я хочу детей, а она говорит…

– Олег, еще слишком рано.

Смотрю на нее и хлопаю глазами. Куда рано то? По плану у нас уже должны быть дети.

– Ален, мы хотели завести детей сразу после универа.

– Но ты женился.

Скриплю зубами. Меня достало, что она вечно об этом напоминает. Говорит, что понимает, тогда зачем ты это делаешь?! Ей даже не жаль. Она смотрит на меня холодно и спокойно, потом жмет плечами и опускает глаза в тарелку.

– Я пока не готова.

– А когда ты будешь готова?

– Не знаю, честно. Я хочу построить карьеру.

– Я тебя уже пристроил в хороший журнал, чего еще ты хочешь?

Пару мгновений молчит, потом поднимает на меня глаза, и теперь я вижу что-то странное на их дне. Сожаление? Разочарование? Что-то, что неприятно свербит в душе, предвещая крушение нашего корабля.

Я сам это чувствую. Не клеится у нас, хоть убей. Мы не можем состыковаться, и дело не в детях. Если честно, я уже думаю, что может и ну его? Мне все чаще кажется, что я просто хочу детей. Не от нее. Потому что по сути своей, девушку, которая сидит напротив и делит со мной холодную постель, я не знаю. И не хочу знать. Она напоминает мне лишь отдаленно ту, кого я когда-то любил. Вроде бы. Сейчас я уже и не помню, а как это было вообще? Любить ее. Зато я помню другую женщину. Ту, которую, как бы не пытался, не могу выбросить из головы...

– Как Алиса?

Твою мать.

– При чем здесь Алиса?!

– Ты же спрашивал о ней. Просто интересуюсь.

– Не знаю, - отбрыкиваюсь, - Андрей сказал, что ее не видел. Думаю, она уехала из Тулы.

– Понятно.

– Твою мать, да что тебе понятно?!

Алена вдруг усмехается, потом смотрит на меня как-то горько и жмет плечами.

– Ты орешь, потому что тебя бесит это слово…или потому что я заговорила о ней?

Так этот короткий разговор заканчивается. Она уходит, оставляя топором в воздухе висеть этот чертов вопрос! Чтоб он сгорел дотла! Меня это так бесит, что я сношу тарелку вместе с чертовой вазой, потом встаю и иду на работу. Но так просто с гильотины еще не уходили: весь день я думаю и думаю о том, что произошло с утра, а потом решаю поехать к Алене на работу.

Надо разобраться.

Если честно, то я так задолбался за эти семь месяцев, что сейчас внутри какой-то странный момент назрел…либо мы решим, и все станет, как прежде. Либо это все. А самое гадкое, что склоняюсь я к последнему…

Уже поздний вечер, время близится к одиннадцати, но она в офисе. Я это знаю. Алена пропадает на новой работе сутками, я ее почти не вижу, но, примечательно, не жалею об этом и не скучаю. Поначалу скучал, сидя в холодной квартире в одиночестве, а потом...Так это странно, и так бесит внезапно. Как это не скучаю?! Ты охренел?! Ты же сам этого хотел, бредил ей, а что получается-то по итогу?! Что за тупость?! Все совсем не так, как я планировал!

Поэтому заезжаю в цветочный и снова выбираю красные розы. Матерюсь. Не то. Точно! Да твою мать…Приходится вернуться и купить нужные цветы, так что поднимаюсь на десятый этаж ее офиса я с букетом хризантем. По-моему, ей они нравились. Шутка века, но я не помню.

На миг прикрываю глаза, а внутри чувствую вибрацию — створки раскрываются, а вместе с ним сердце ускоряется…будто в предчувствии. От него я отмахиваюсь и уверенным шагом захожу в пустую редакцию. Да, здесь никто не задерживается особо, ранг не тот, статус повыше.

У Алены свой кабинет, я дорогу хорошо знаю, помогал ей перевозить кое-какие вещи и запомнил, да и лишь из него свет падает на стену напротив. Больше неоткуда. Говорю же — здесь, но…

Шаги мои замедляются, но я продолжаю медленно подходить к стеклянной двери, из-за которой слышу…стоны. Знакомые до боли стоны, которые когда-то сводили меня с ума, и мне не надо видеть: я знаю и так, кто там. Но зачем-то смотрю. Алена на столе, прижимает к себе своего начальника Марка, и я, как осел с ее не-любимыми-цветами. Мы встречаемся взглядами, но мне хватит: я разворачиваюсь, оставляя хризантемы на полу и ухожу под ее крики:

– Олег, Олег, подожди!

Не за чем. Я ведь ничего не чувствую, кроме облегчения.

***

Как так вышло-то? Я не знаю, но внутри полный штиль. Я вообще забыл, когда в последний раз ревновал, только если… Да, Алису. Когда увидел тот засос, меня взорвало, а когда она сказала, что спала с Лешей — убивать хотел. Его, конечно же, не ее. Хотя нет. Ее тоже. Сердцем. Мне так и хотелось ее встряхнуть и заорать:

– Какого хера?!

Но я этого не сделал — упрямо отмел все чувства и ушел. Потому что не может у меня быть к ней чувств! Этого не может быть! Не должно и точка! В мою парадигму мира такая история не вписывается! Я себе запрещаю! Но…испытываю. Хоть убей, но испытываю… черт возьми.

– Привет.

От тихого голоса своей девушки, примечательно НЕ жены, я слегка вздрагиваю и поднимаю глаза. Сижу сам у окна в кресле, покручиваю задумчиво стакан с виски. Она мнется на пороге. Совсем чужая, совсем не моя, с чужим запахом на коже, с чужим взглядом серых глаз. Я это чувствую так осязаемо, что могу коснуться, клянусь — не моя она и, возможно, никогда моей не была.

– Привет.

Делаю глоток, лед приятно постукивает о стенки стакана, а Алена вздыхает. Она отбрасывает сумку на пуфик, потом идет к холодильнику. Не смотрю на нее — не хочу. Больно ли мне в действительности? Да наверное нет, но приятного все равно мало. Все-таки рогами чесать потолок — такое себе, и я вдруг понимаю, что будь у меня к ней чувства, я бы взорвался, истлел. Она истлела…Только сейчас я понимаю, как больно сделал Алисе в том отеле. Уничтожил ее. Ведь посудите сами: если меня задевает тот факт, что Алена предпочла другого, каково было ей? Когда она так любила…