Чтение онлайн

– Так в ближайшем КАКа и находится, – пояснила женщина. – Но сейчас туда идти – смысла не имеет. Прием только недели через две начнется, а тут всего два дня пути. Что же тебе в городе одной делать! Попадешь в передрягу. Любят сейчас кикиморушек обижать. И не вступится никто. Болотный цвет редко с людями этими проклятыми контактирует.

– А с нелюдями? – развеселилась я. Раз уд это моя шизофрения, то удовольствие нужно получать.

– А с нелюдями торгуем. Разве не знаешь? Сама-то из какого болота? Забугорского или Подречного? Али еще дальше? Вересневого? Семиречного?

– Не знаю я, потеряшка. Проснулась в кустах с комарами, ни отца, ни матери не помню, – так прониклась собственной историей, что даже всхлипнула. – Совсем ничегошеньки не помню.

– Бедняжечка моя. – Засуетилась женщина. – Ничего, все хорошо будет. Узнаем мы, какое твое болото. Не оставлю я тебя, если нужно, сама выучу. Давно дочку хотела, да умер мой болотник. Не успели дитя народити. Ах, котенька, не брошу я тебя. Не бойся.

Мне даже стыдно стало, так обманывать бедную женщину. С другой стороны, если это игры моего сознания, то обманывать саму себя незазорно.

– А звать-то как, помнишь? – внезапно спросила женщина.

– Данька, – ответила прежде, чем успела подумать я. Нет, конечно, в паспорте было написано не так. Там я значилась Вересновой Даной Игоревной, но полным именем меня даже в школе не звали, так что простецкое Данька стало мне куда родней официального.

– И то хлеб, – проговорила женщина. – А меня Ванией зовут. Но чаще Ванична, так что если услышишь в селе, что Ваничну кличут, так это за мной. Где село-то видела?

– Нет, – призналась я, прикидывая, какой же обширный хронотоп у моих глюков. Село, некая кака в городе, сам город.

– Тогда, детонька, после еды и сходим. Наденешь платье другое и пойдем. А то не гоже девкам в таком сраме щеголять.

Хм, сраме? Это она про мою ставшую подозрительно чистой пижаму? Так и не срам вовсе! Длинная, до самых коленок, кофта с рукавчиками, выреза и в помине нет – мерзну я, горло продувает, вот и выбираю тщательно.

– У вас есть во что мне переодеться?

– Да, сейчас принесу, – кивнула Ванична, поднялась и неспешно скрылась на лестнице. Интересно, здесь весь дом под болотом сидит? А что, удобно. Никто не полезет в топь. Живи – не хочу. Ну точно кикиморина хатка. Мне вспомнились мои собственные мысли про бюрократов. А что? Здесь точно утопнут. Мне самой-то страшно выходить, а по ту сторону прыгать… Кочек нет, – услужливо подсказала память. Да уж, в такой ситуации остается только полет осваивать. Хотя, говорят, за деньги чиновник на все пойдет. Хм, а крылатые бригады чиновников существуют? Хотя, если это моя больная фантазия – здесь и не такое будет.

– Держи, дочка, – как совсем незаметно прошел этот переход с наименованием меня. И, что странно, моя вечно протестующая суть не возражала в этот раз, принимая данное обращение как само собой разумеющееся. Нет, я точно в бреду. И как давно? А шутник-депилятор, это тоже больная фантазия, или он существовал на самом деле. Какой-нибудь фриковский, как тот приставучий. Нес какую-то ересь. А про что он говорил?

Голова отозвалась странной болью. Нет, не вспомню уже, что он хотел. Отшила и отшила, и дело с концом. Точнее, с сарафаном, который мне довольно вручили. А что? Сарафан неплохой. Из натуральных тканей. Полезный, как сказала бы моя бабушка, кожа в ней дышать будет. Ну и что, что из моды вышел давно. Кто это моде следует? Жертвы? Оно и видно.

Выбирать между тем не приходилось. Вернувшись в свою «палату», я быстренько переоделась в длинные плотные штанишки, рубашку (длинную такую, с рукавами до колена) и сверху нацепила сарафан. Да уж, выглядела видимо потешно, хотя Ванична встретила мое появление с одобрением, да и сама она, присмотревшись, носила схожий с моим сарафан. Хм, значит, будет делать хорошую мину при плохой игре. Как там в песне? Я иду такая вся в Дольче Габана? Вот и отлично. Если там, на показах, модели сохраняют покерфэйс, то что обо мне говорить? Мы, так сказать, тренированные суровой цивилизованной действительностью, где ходят перекатываясь попы, отплясывают скелеты, а про барби с собачками вспоминать страшно. Нет уж, лучше сарафан.

Придав своему лицу высокомерное выражение, которое было призвано лишний раз подчеркнуть всю тщету окружающего мира, я была направилась к выходу вслед за Ваничной, когда случайно заметила самый страшный предмет в жизни девушки. Нет, не угадали, весов здесь не было. Да и существует множество девушек, которым плевать на их вес. А вот на внешность… да, поистине самый страшный враг любой красавицы и не очень (типа меня) зеркало, против его вердикта даже апелляцию не подашь. Можно конечно попытаться, но в нужный момент тональник просто смоется, или тушь потечет или еще что-то случится из разряда приятных неожиданностей.

Так вот, со священным трепетом я устремилась к этому оракулу и замерла. Нет, я, конечно, знала, что далеко не красавица, но чтобы до такой степени?! Куда делись мои девственно целые брови, которых в жизни пинцет не касался, а прыщ на носу? Моя гордость, мой талисман, мое спасение от лживости окружающих? Куда подевался мой драгоценный прыщ? Верните его немедленно! А нос жабкой! Он никогда правильной формы не был! Это что за извращение! Хочу назад картошечку. Эта форма шла мне к бровям. И не так жалко было об скейт стукаться. Подумаешь сломаешь, было бы что ломать. А теперь?! Вот как? Как с этим безобразием жить? А глаза? Куда мешки делись? Куда мне сны теперь запихивать? Да уж, поиздевались мои глюки. Единственное, что осталось в прежних традициях – грива. Только сейчас и она была совсем другой. Зеленой, как болотная тина, и с колтунами. И это мои милые, гладкие и послушные, которые никогда не доставляли проблем? Ну хоть что-то глюки сделали правильно!

Из дома Ваничны я вышла в приподнятом настроении. Даже интересно было походить с новым для себя цветом. Если бы еще и лицо не подкачало! Но всегда есть ложка дегтя в бочке меда. И этой ложкой были волосы. Все остальное – да… Терпеть ненавижу мед.

Идти по болоту было страшно. Кочек, как я уже упоминала, не было, но Ванична шла спокойно. Каждый шаг ее был уверенным и совсем не обдуманным. Она просто шла, как будто и дорогу не вспоминала, а просто на прогулку вышла. И знаете, ее уверенность передалась и мне. И, если поначалу, я старалась в точности повторять ее шаги, то, осмелев, пошла рядом с ней. Женщина одобрительно улыбнулась.

– Я уж думала так и пойдешь следом. Даже не скажешь, что ты из наших. Наши еще с молодых годков по болотам бегают, а ты осторожничаешь. Взрослая девка, а все туда же. Замараться боишься? – Я отрицательно замотала головой с видом оскорбленной невинности. – Вот и славно, будешь мне помогать. Сама-то я в село бегать не привыкла, а сезон самый. Торговать пора.

Чем может торговать одинокая женщина, проживающая на болоте, я даже спрашивать боялась. Хоть и любопытно было. Интересно, сколько бы мне лет дали за ее ассортимент, если бы это не глюки были? Мозг прайсом, увы, не располагал и воздержался от выдвижения каких-либо числовых комбинаций.

К селу мы вышли нескоро. Часа два не меньше. Сущий ад для меня. Идти в выданных Ваничной лаптях было выше моих сил. Казалось, что даже босиком идти много приятней, чем так.

– Подожди, сапоги купим, – успокоила меня женщина. Хотя мысль о сапогах летом, а здесь царило именно оно (видимо, и подсознание мое не любило снег и холод), и была, на мой взгляд, несколько неразумной я промолчала. Все же лишними не будут, тем более, если через две недели набор в местное училище.

Мои размышления о сезонной моде были прерваны зычным: