Чтение онлайн

А мы и рады стараться. Это же целый день лентяйства. К печке меня точно не поведут – дрова-то все на улице, в сарайчике у Жабки, а тот запас, что в доме хранится, так не для разбазаривания он. Посему, к моему крайнему облегчению меня выгнали погулять по дому.

Гулять, конечно, было скучно, и я отправилась на облюбованный чердак. Именно здесь и хранились мои записки сумасшедшего, коя я собиралась пополнить в самое ближайшее время. Выглянула во двор, где все так же самозабвенно мучил гусли старостин сынок (на веник уже и смотреть жалко было), я сделала вторую запись в кладезь умных мыслей: «Хуже Жабки и печки может быть только горловое пение».

Какое отношение эта запись имела к хозяйству, я слабо представляла, но не увековечить полезный опыт не могла. И вот еще, после знакомства с Ваничной я резко стала всех здесь понимать. То ли адаптация к глюкам вышла на новую стадию, то ли еще что, но факт оставался фактом. Я их всех понимала. Даже Жабку иногда.

Сказала о последнем Ваничне, так она тут же славу возносить какому-то Болотному Божку стала. Дескать, благословил батюшка, настоящая кикимора растет, будет кому болотце передать с хозяйством. Кажется, от идеи сплавить меня несуществующим в этом кошмаре родителям, женщина отказалась. Ну и ладно, мне же легче, врать меньше. Все равно когда-нибудь этот затяжной бред кончиться и все снова будет по-старому. Эх, надеюсь, факультет за это время распрощается со мной, и я смогу податься в химики.

Почему-то в последнее верилось с трудом, ну да ладно. Подведем итоги нашей бурной трехдневной деятельности. Погружение проходит успешно. Аборигены уверены, что я одна из них. Комары не обижают, Жабы в любви признаются, печка морщится и не признает. Ну все как обычно. А и еще, появились поклонники. На данный момент в количестве одной штуки. Настырный, без слуха, страшный. Итог – не подходит.

Старался бедный поклонник до самого вечера. Уже и первые звезды загорелись, когда он подобрал свой веник, засунул гусли под мышку и утопал в сторону деревни. Что-то мне подсказывало, что завтра он. Если и придет, то веник тот же принесет. Весь в папочку же? Так зачем лишний раз тратиться, если вещь еще целая.

– Данька, ужин стынет, – а это уже мне. – Иди уже кушать, дочка.

Я решила не отвечать словами, предпочитая ответить делами, и быстренько спустилась на кухню. На моем месте уже стояла тарелка с супом, лежала ложка и ломоть хлеба. Большой, ароматный, с семечками. Давно такой хотела.

– Спасибо, матушка, – поблагодарила я, замечая, как расплывается в улыбке Ванична. Нравилось ей это обращение, а мне было совсем несложно сделать ей приятное.

Неожиданно женщина погрустнела. Она медленно опустилась напротив и шумно выдохнула:

– Прости дочка, не смогли твоих родителей найти. И тебя никто не вспомнил.

Ну еще бы меня кто-то вспомнил. Было бы удивительно, но…

– И что же мне теперь делать? – Мордашку погрустнее – промелькнула ехидная мысль.

– Ничего, дочка, со мной останешься. Наследницей будешь, всему научу, настоящей болотницей станешь.

– А кака? – несмело поинтересовалась я. Я уже как-то успела смириться, что придется туда идти и даже думала, что мне в пути понадобится.

– А что КАКа? Пойдешь, отучишься годок, болотники-то больше и не учатся, сбегают. Мучают там наших, за людей не считают. Придираются. Я бы и тебя не пускала, но правила. Один курс отучиться каждая болотница должна, чтобы замуж выйти, да деток после учить. Ты уж постарайся в грязь лицом не ударить. Хорошо учись, на троечки. Чтобы мне стыдно не было. А то сынок Гречневых чего удумал, четверку получил! Стыд и срам, как им сочувствовали, как уговаривали не выгонять болезного. Чего натерпелись.

– А если я не смогу на троечку? – осторожно поинтересовалась я.

– Ну так и двоечка хороша. Для всякой уважающей себя болотницы двоечка – лучшая оценка. Деток учить хватит, а с мужем спорить не станет.

На этом и порешили.

Утро выдалось погодистое, теплое и по-летнему ласковое. Даже на нашем угрюмом болоте на травинках повисли капельки росы. Я уже предвкушала, как пройдусь по ним босиком, когда выскочила довольная Жабка, свалила меня с ног и облизала лицо своим липким языком. Вот и умылась, – подумалось мне. О том, чтобы пройтись по росе уже и речи не было. Какая роса после Жабкиных лапок. Опять болото равнять. И почему самая сложная работа достается мне?

Тем не менее, болото сегодня обошлось без моего внимания. Вместо этого меня отправили на пруд купаться. Идти куда-то плескаться в грязной болотной воде не хотелось, но раз уж моя новая матушка так настаивает… И потом, не понравиться – плескаться не буду. Пусть деревенские плещутся, а я в сторонке посижу. Я же теперь кикимора, мне можно.

Идти до села с корзинкой со сменной одеждой, да с едой, было неудобно. Все, кто привык к рюкзакам, меня поймут. Руки свободны, вес не так чувствуется, бегать легко получается, идти, опять же удобно, а тут… Ни на плечо не повесишь, ни пробежишься и таскать не удобно, то и дело под коленки стукается. Нет, нужен рюкзак. Или хотя бы здешняя разновидность – мешок-заплечник.

В общем, до села идти было долго и неприятно, все так и норовило помочь встрече моего носа с землей. Но мы же вредные? Так им и надо, обойдутся.

Село-грибочек показалось как обычно внезапно. Просто я вышла к кромке леса, и дальше следовал долгий и нудный подъем в гору, где у ворот уже собирались местные барышни, чтобы отправиться купаться. Чуть невдалеке собирались и местные молодцы, чтобы отправиться… подсматривать. По крайней мере, у бабушки в дерене так и происходило. Ну, конечно, с поправкой на более свободные нравы, а то, углядев в чем следует купаться, я вспомнила бедных корейцев, которые в воду залазят в одежде и поняла, что их шорты с майкой – вверх откровенности, ибо в выданной ночной рубашке до пят и воротничком под горлышко можно было разве что пугать прохожих. Тут уж точно никаких противоправных желаний у сильной половины не возникнет. Хотя, тут уж как намокнуть.

Меня здесь явно не ждали. Это было первое, что пришло мне на ум, стоило увидеть резко увеличивающиеся в размерах глаза местных барышень. А я тут при чем? Мне сказали прийти – я и пришла. Данька же послушная. Когда это Даньке нужно. А уж лучше купаться, чем с печкой кровь портить или комаров подманивать.

Выбрав девицу поустойчивее (меньше всего глаза выпучивала), я отправилась с ней договариваться и прояснять ситуацию:

– Вы купаться собираетесь?

– Ага, – выдала она.

– Я с вами, – поставила в известность я.

– Ага, – вновь соригинальничала девица.

– Куда идем? – Честно? Я ожидала вновь услышать нечто вроде «ага», но меня удивили.

– Туда, – указала в иную от леса сторону девушка.

– Когда идем? – Возрадовалась я. Контакт можно считать налаженным. Не ответили целых три слова и два из них разные!

– Э…

– Все пришли?

– Ага.

– Так мы идем?

– Ага.

И мы пошли. Честно, в душе моей поселились сомнения в добром душевном здравии местных барышень. Ага – это конечно классно слово. Полезное, многофункционально, но порой так конкретики хочется. Хотя бы на уровне. Там, здесь, уже. А так… Эллочка-людоедочка – ты кладезь лексического запаса могучего великорусского.

Шли недолго, но весело. Я даже расстроилась. Такие славные покатушки пропали. И зачем нужно было прямо по склону идти? Чтобы ухажеров запутать? А они, конечно. Запутаются. Если пруд тут один в округе и тропу уже не одно поколение вытоптало. В общем, шли мы порознь с барышнями, но никто не удивился. Все же зеленоволосость – это плюс.

У самого пруда начался стриптиз. Хотя так назвать это совершенно неэротичное зрелище у меня язык не поворачивался. Нет, конечно, сарафанчики они снимали элегантно, но вот стоило мне узреть подмышковые заросли или лесостепь на ногах, вся эротика куда-то капитулировала. Ну не привыкла я к волосатым подмышкам. А уж к волосатой спине…