Чтение онлайн

Здесь ситуация была почти такая же, только вместо вожделенного пальто, нужно было протиснуться к двери и пролезть внутрь, чтобы глянуть, кто там выступает перед сборищем кастинг-агентов местного разлива. И сделать это так, чтобы все местные Серые Волки, Красные Колпаки и Дровосеки-Любители не прознали о столь вопиющем нарушении их очередности.

Впрочем, мне было все равно на кастинг, костюма на мне не было, а Волк был без сапог, так что протиснулись мы сквозь толпу хоть и с трудом, но без лишних дырок в организме. Бодро прошлепав в первые ряды, я уселась, рывком усадила Волка и принялась смотреть, как позорится на сцене бедный Серый Волк с порядковым номером 47. Если мне не изменяет память, за дверьми стоит еще не меньше дюжины таких вот Волков. Все как один в красных сапогах и злодейской харей.

– Попрыгайте, – просит один из «агентов».

– Зарычите, – распоряжается другой.

– Прыгни через голову, – выдает третий.

– Нет, пусть танцует. Видел, как это нимфы делали? – напоминает четвертый.

– Это скучно. Лучше пение. Давай, Серый. Может, нам именно ты подходишь!

– Да… идите вы! – наконец доходит до бедняги, и он едва ли не плюет себе под ноги, уходя.

– Какой непрофессионализм, – пеняет один из агентов. – Но может следующий готов на большее ради своей мечты.

И эти гады рассмеялись. Гады были разнополые – это так, мелкое уточнение, чтобы было ясно, что и гадюки присутствовали.

Я быстро прикинула их количество и роли. Выходило, что у них и так перебор и в лучшем случае легионер получит роль канделябра в доме Бабушки где-нибудь на чердаке, то есть уже над сценой. Да уж, милые ребятки, эти старшекурсники. Одно радовало: болотных среди них не было.

– И ты хочешь в этом участвовать? – шепотом спросила я.

Волк почти было ответил, но нас перебили.

– Посторонних кто пустил? – гаркнул кто-то из кастингеров.

– Сами вошли, – проорала я для глухих. – Ножками, через дверь.

Парень стушевался, видимо, ждал извинений. А я… наверное, я тоже их ждала. Извинений, перед хотя бы волчком, который тяжело вздыхал.

– Здесь частное мероприятие. Вход только для участников!

– А что за оно? – изобразила я живейшее любопытство.

– Подбор актеров.

– Куда?

– В постановку, – это уже другой взял инициативу. – Будешь участвовать?

– В чем?

– В отборе!

– Нет.

– А зачем пришла?

– Посмотреть.

– Что?

– Постановку.

– Но здесь отбор!

– Разве? Я вижу постановку, – развела руками я, наслаждаясь недоумением на лице своего собеседника. Остальные его коллеги сидели просто злые, а этот краснел.

– Это отбор!

– Постановка! Только мы ей название сменим. Будет – «Развлеки себя сам».

– Да как ты?!

Сомневаюсь, что дальше шли приличные эпитеты. Уж слишком убогонький словарный запас у рассерженных магов. Раз-два и в ход идут боевые чары. Упс… а чары я не просчитала. А стенка-то твердая, а лететь если с ускорением, то… В мои математические выкладки вмешались, прервав их на корню. Зря, я уже даже формулу вспомнила, чтобы рассчитать силу удара.

– Что здесь происходит? – этот насмешливый голос вечно влезал в мои планы.

Наон грациозно шествовал между рядами к сцене. Можно было предположить, что он находится в весьма благодушном расположении духа, если бы не прищуренные глаза и полное отсутствие зрачков, выдававшую крайнюю степень бешенства демона. Даже я его так не доводила. Даже я.

– Отбор, – тон «агента» мгновенно сменился, а заклятие угасло на корню.

– И что же это за отбор?

– На роль, – проблеял другой.

– И какую роль вы предлагаете, если ваш сценарий уже утвержден и не набрана только массовка? Как там сказано? «Держатель указателя», «заблудившаяся крестьянка», «чихание из-за сцены».

– Мы…

– Пойдем и извинимся, а позже уберете всю академию. Думаю, там – он указал на холл – вас уже ждут. – Старшекурсники поежились и переглянулись. – И, пока не забыл, за поведение недостойное адепта вас сместили в рейтинге. Теперь вы будете в последнюю очередь распределены. Полагаю, излишне уточнять, какие варианты рассматриваются последними. Ваши коллеги очень благодарны вам за залет.

Лица старшекурсников скисли. Пожалуй, сейчас их можно было в цех по производству кефира без спецсредств кидать. От одного только вида молоко бы скисло. Вот только Наон заметил и меня, и я тоже скисла. Просто из солидарности, наверное.

– Дана? А что ты здесь делаешь? – Да, не спросить он не мог, но вот так спрашивать… Ну не буду же при всех говорить, что пришла поязвить.

– Это… она пришла меня поддержать. Я очень просил, – перевел на себя огонь мой смелый Волк.

– Вот как. – Демон с удивлением взглянул на меня. – Я и не знал, что леди не только хитрая, но еще и добрая.

– Вам ли не знать, – усмехнулась я. Еще бы, была бы злая, общался бы со своей Фионой.

Демон усмехнулся, но промолчал, выразительно взглянул на адептов и – протянул руку мне.

– Прошу.

– А может я ножками?

– В холле скоро будет шумно и очень грязно. Не думаю, что вам хочется застирывать одежду. Да и запах… слышал кто-то из древесных не только вырастил, но и состарил томаты.

– А Волк? – я покосилась на погрустневшего оборотня.

– За ним я вернусь чуть позже. Вы же посидите здесь и подождете меня?

– Да, магистр, – с облегчением согласился парень.

– Вопрос решен, – сказал демон и, не спрашивая, взял меня за руку.

Что ж, пожалуй, не буду злиться. Время мне сэкономили.

Что и говорить, общественно полезные работы вещь неприятная, но нужная. К понедельнику Академия пусть и не сияла, как при сдаче объекта, но выглядела не хуже, чем на следующий день, после открытия. Адепты сновали по коридорам. Некоторые даже специально проверяли слой пыли, но были жестоко разочарованы. Все же выпускники владели бытовыми чарами куда лучше своих младших коллег. Да и под чутким надзором коменданта, прибывшего в свой выходной только ради них, особенно не поотлыниваешь.

Дожевывая блинчик с творогом и курагой, я в компании с Витой и Кирой поднималась на нашу первую пару, гадая, чего такого придумает наш возлюбленный Ганс, и что ждет нас на теоретическом ядоделании. Что ожидало на практическом – я и так знала. Опять будем следовать инструкции, кто-то напутает что-то и здравствуй пол. Болотники успеют залезть под стол. А кто-то еще долго будет причитать по порченной одежде, а магистресса усмехаться в кулачок. Порой мне казалось, что инциденты с зельями – ее рук дело, но кто без доказательств будет обвинять. Тем более своих она не трогала.