Чтение онлайн

Так и не решив, кто из нас прав (я или моя паранойя), я завалилась спать, едва не забыв снять косметику с лица. Болотных она не раздражала, а я и вовсе о ней забыла. Все же «Сделано в болоте» самая надежная и гипоаллергенная марка.

Кто ходит в гости по утрам, тот поступает глупо. Летят в него подушки, храп, а то и чашки скупо. Но ничего, он джентльмен, ко всему всегда готовый, но только голос по утрам не ожидал альтовый.

Да, глупая была идея у болотных братьев решить собраться у нас перед завтраком. Глупая не потому, что мы не любили гостей и не желали их видеть, но Вита, никак не ожидавшая такой подставы только начала приводить себя в порядок, крепя каким-то зельем настоящую прическу.

Сколько сил и времени она уже потратила только на то, чтобы волосы стали послушными, я не представляла, но сочувственно вздыхала, слушая ее недовольные крики. Болотники застыли за дверью, иногда подавая голос. Наивные, они надеялись на прощение, но меньше, чем за новый суперстойкий лак, который не выдержал столкновения с головой Трейса, намертво фиксируя ему шевелюру, Вита не готова была их простить. Кажется, у вестника Бабы Яги появились первые проблемы. И я не я, если под конец репетиций Трейс сможет большее, чем доползти до своего неприбранного ложа и уснуть, положив голову на матрас.

Успокаивать Виту пришлось долго. Не стоит думать, что если кикимора, то и вовсе без простых женских слабостей. А она еще и ночи не спала, варила это чудо средство. Не завидую я Трейсу, его дни сочтены. А ночи учтены.

Наконец, когда кикимора совсем уже смирилась с потерей, мы решили немного попользоваться ситуацией и послали караульных за обедом, плавно переходящим в ужин. А что поделать, если спать легли поздно?

Болотники вернулись быстро, как будто только и ждали этого. Я их не виню! Сложно винить людей, которые обеспечили тебя вкуснейшим обедом. Да уж, видимо путь к моему сердцу имеет одну тайную тропу – через желудок. Не прознал бы кто… Желудок недовольно заурчал. Он был готов выдать все пароли и явки, лишь бы его продолжали кормить вкусно и сытно.

Стук в дверь прервал нашу трапезу. Мы с Витой переглянулись, одновременно отодвинули глиняные миски подальше, вытерли губы и:

– Войдите! – хором, как будто репетировали, позволили мы.

Из-за двери показалась макушка Киры, а после и она сама проникла к нам, аккуратно притворив за собой дверь, чтобы осталась щелочка для любопытствующих. Мы переглянулись и усмехнулись. Парламентер.

– Кушаете?

Вопрос можно было считать риторическим, ибо у Виты на губах еще были крошки, а у меня… Да не знаю я, что выдавало меня. Голова то прозрачностью не отличалась, а глаза не вращались во все стороны.

– Угу, – промычала я, придвигая к себе миску.

– Репетировать сегодня будем? – перевела разговор в другое русло девушка. – Джейс сказал: вы доработали сценарий.

– Сегодня – нет, – подумав, ответила Вита. – Сегодня мы будем решать проблемы с реквизитом. Кроме того, нужно написать и повесить объявления о наборе в труппу нашего самодельного театра.

– Реквизит? – переспросила Кира. – А что нам нужно найти?

– Лося и Жабку. С последним проблем меньше – одолжим у посла. У него есть, я видела, когда обдир… прореживала его кусты…

– … на добровольных началах, – закончила за нее я. Впрочем, Кира тоже все поняла и заговорщицки улыбнулась. Наша она, наша. Какие эльфы, я вас умоляю! Девушка идет по пути болотных.

– Настоящего лося? – уточнила зачем-то Кира, хотя все было и так очевидно. – А разве защитники животных позволят?

Мы с Витой переглянулись. Это уже становилось традицией.

– Здесь нет защитников животных. Животные себя сами защищают: делают… хм, внушение обидчику с занесением в личное… тело.

Кира нахмурилась, но мы решили не обращать внимания. Пройдем еще много времени, прежде чем она осознает, что защищать в этом мирке можно разве что себя и близких. И то – от близких за чрезмерное рвение по шапке получить можно.

– У тебя почерк красивый? – внезапно поинтересовалась Вита. Я чуть не подпрыгнула. У меня как раз с почерком не ладилось – только загробные послания писать и влюбленных пугать.

– Разборчивый, – решила не бежать впереди паровоза девушка.

– Писать на местном уже учили?

– Да, – серьезно ответила девушка. – Я посетила полный курс.

– Пиши, – явно входя в роль великой и ужасной советницы, распорядилась Вита, картинно махнула рукой в сторону раздраконенного черновика на тумбочке и довольно отправила в рот ложку с супом.

– А что писать?

– Ну например… – Вита поиграла бровками, думая, и начала диктовать. Кира усердно записывала, чтобы под конец показать нам свою работу. На чуть помятом листке бумаге красовалось воззвание. Что примечательно, оно начиналось с самых важных слов.

Разыскивается за вознаграждение!

Молодые и симпатичные болотники, ищут для участия в совместной работе, молодых людей существ индивидов, готовых пожертвовать личным временем и имуществом ради общего дела.

Плюшки, любовь и уважение гарантируем.

Требования к кандидатам: наличие собственного гужевого транспорта (лося), умение красиво вставать на одно колено. Дар речи приветствуется, но не является обязательным условием.

Собеседование будет проводиться в таверне «Три слона» с шести до семи вечера. Наличие и демонстрация лося является обязательным условием.

P.S. Рассмотрим заявки и без лося, но вы должны быть решительны и готовы на все (порочащее честь и достоинство мага).

Вита придирчиво прошлась по объявлению, но ничего выходящего за рамки собственных слов не обнаружила и величаво кивнула, разрешая «ксерить» допотопным образом. От руки в нескольких экземплярах. Сама будущий «казначей» вернулась к прерванной еде. Про лак для волос все успели забыть к облегчению томящихся за дверью болотных братьев.

Добрая девочка Кира была очень ответственной. Она написала целых тридцать копий, которые нам предполагалось развесить по общежитию и местам большого скопления адептов и людей. Оригинал воззвания Вита взялась отнести в «Три слона» и заодно обрадовать хозяина внеочередной прополкой его клумб гужевым транспортом. Разумеется, бесплатно.

Выдавав по семь-девять штук листовок на брата, кикимора ушла, оставив нас страдать за правду. Мы решили разделиться и выходить с интервалом в четверть часа. Все же, листовки были делом болотоугодным, но не поощряемым комендантом, которому это все срывать.

Обклеивать общагу полагалось мне. Не знаю, почему так выпал жребий, но видимо у судьбы был на меня зуб размером с копье. Но ничего, кикиморы – не саперы, один раз ошибусь, пойду по второму кругу.

Комендант не дремал. Или это был его заместитель? Тем не менее, по общежитию курсировал патруль в числе одного раздраженного субъекта, от которого предпочитали прятаться. Описывали его крайне нелицеприятно, и я уже даже было убоялась идти «на дело», но долг есть долг, страдать за правду – предназначение честного человека. Я страдать не собиралась, все же честность – не лучшее подспорье при антиобщажном деле, но возможность не исключала.