Чтение онлайн

И Люба скрылась за дверью, оставив удивленного шефа в оди­ночестве.

Прижавшись спиной к входной двери, она медленно сползла на ковер. Боже, какой стыд! Как она могла?! Как теперь смотреть в глаза мужу? А Александре? Что теперь будет с работой и вооб­ще - с жизнью?

Любе было очень плохо. Она не помышляла об измене, но здесь все получилось будто бы помимо ее воли - но при этом ни о ка­ком насилии речи тоже не было. Непротивление - это ведь тоже согласие?.. Еще какое. Ее тело приятно поднывало, вспоминая его прикосновения и поцелуи - и от этого на душе становилось беспросветно тошно.

Ночь она провела без сна, и утром отводила глаза от Виктора Георгиевича, не зная, куда деться от всепоглощающего стыда. Мужчина взял ситуацию в свои руки. При первой же возможно­сти он отвел Любу в сторону.

– - Люб, я виноват. Прости меня. Я чуть не наломал дров, мне стыдно перед тобой - да и не только... И я точно так же, как и ты, боюсь поднимать на тебя глаза. Обещаю - больше этого не повторится.

Она покраснела до корней волос, кивнув в знак согласия.

***

Орлов сдержал свое слово. Ни разу ни жестом, ни взглядом он не напомнил Любе о том ночном эпизоде у ее двери. Мало-по­малу неловкость между ними стала проходить. Но сама Люба по-прежнему не могла простить себе случившегося с ней помут­нения, не находя ему должного оправдания. Ее терзало чувство вины и недосказанности: она привыкла всегда делиться с Шу­рой всеми своими переживаниями, а тут, получается, что-то скрыла, не рассказала... От исповеди мужу ее удерживала преж­де всего однозначная бессмысленность этого действия: развития история, слава Богу, не получила, случай оказался единичным, они с шефом ситуацию проговорили и друг друга правильно по­няли. А облегчать свою совесть, причиняя боль близкому чело­веку... Это было бы подло. Так что Люба продолжала мучиться в одиночку. Просто перестала употреблять спиртное в компани­ях без мужа вообще и внимательно следила за тем, чтоб не дать никому случайного повода для совершения ненужных поступ­ков.

***

Олег Шугаев собирался в отпуск. Много долгих месяцев он про­вел в глухой тайге, занимаясь программным обеспечением геоло­горазведки. Единственным культурным развлечением была ста­рая библиотека в соседнем поселке, и за время, проведенное вне массовой цивилизации, Олег успел прочесть немало хороших книг. Это был единственный серьезный плюс такой работы: при других обстоятельствах ему едва ли удалось бы столько времени потратить на чтение ради собственного удовольствия.

Не так давно ему попался "Компромисс" Довлатова, и он сразу вспомнил девчонку-однокурсницу, с которой в свое время они горячо ее обсуждали. Классные были дни!.. Это уже после эква­тора -- они почему-то начали ближе общаться, когда впереди от­четливо замаячил выпускной. Незадолго до этого у него трагически погиб старший брат, и эта потеря очень его подкосила. Они с Гариком сблизились не так давно - сказывалась разница в возрасте в шесть лет - и на этом фоне боль проникала еще глубже... Выкарабкивался он с трудом. Пил неделями. Все это время именно Люба прикрывала его в институте, сдавая от его лица контрольные и курсовые и договариваясь с неравнодушными преподавателями. Олег ни о чем ее не просил - по совести, ему было решительно наплевать на все это.

Она по-человечески очень ему нравилась, у них было много общего... но почему-то ничего бо­лее серьезного не хотелось. Что-то шло не так. То ли Люба слишком активно давала ему понять, что он ей небезразличен -- обычно это излишне, то ли просто обстоятельства так складыва­лись.

Как-то после шумной студенческой тусовки, которая проходила в доме Ромашовых, он вместе с двумя однокурсниками остался у нее ночевать. В какой-то момент еще вечером, когда они вме­сте возились с ее котом, возникло что-то такое... он поймал ее взгляд - и она не отвела глаз. Что-то отчаянное было в этом вз­гляде, какая-то безотчетная решительность...

Она вышла в соседнюю комнату, и через пару минут пискнул его телефон. Смс. "Знаешь, я б очень хотела, чтоб ты поцеловал меня..."

Люба отправляла это сообщение, преодолевая внутреннюю дрожь. От его ответа зависела вся ее дальнейшая учеба, не ска­зать -- жизнь на тот момент. Но в результате получился лишь очередной, в сущности, вопрос.

"Остался бы - поцеловал бы и не только, но! Это мимолетное, прости..."

Еще не поздно остановиться. Есть возможность выйти из игры. Она же не девочка на одну ночь!.. Но... но... пальцы лихорадоч­но выстукивали ответную смс. Ее била дрожь. Дело было, ко­нечно, не в физиологии, об удовлетворении банального влече­ния не было и речи. Ради этого она никогда не решилась бы на­столько распахнуть свою душу в запредельно откровенных сообщениях. Любе было физически необходимо почувствовать себя нужной ему, хотя бы на час - но только ему! Дать себе поверить на ка­кой-то момент, что они - вдвоем. Физическая близость нужна была для подкрепления существующей между ними привязан­ности. Она хотела погреться у огня, пусть и чужого. Может быть, по наивности надеялась, что это сделает их ближе. Что го­ворить - в двадцать лет это вполне позволительное заблужде­ние...

"Олег, сделай это, пожалуйста..."

Люба понимала, что терять ей уже нечего. Она все сказа­ла в первой смс.

Время было уже позднее, и ребята остались у Ромашовых до утра, благо в гостиной места хватало.

Ночью он пришел в любину комнату. Она ждала, сидя на кровати, обняв руками колени. Олег сел рядом, снимая свитер. Перед тем, как начать ее цело­вать, он шепотом попросил ее прочесть одно из их любимых стихотворений...

И было решительно неважно, что за одной стенкой - спящие родители, за другой - еще не заснувшие однокурсники. Без­умие Любы ненадолго стало их общим безумием.

Утром все вернулось на круги своя. Люба приняла как данность обреченность своих чувств, и на личную жизнь Олега не претен­довала. Скажем так - считала себя не вправе претендовать. И изо всех сил пыталась бороться с притяжением, которое, как было нетрудно предсказать, после той ночи только усилилось...

Они дружили. Часто переписывались по ночам, обсуждая ту или иную книжку. Была в этом своего рода романтика, наверное... Или нет? Трудно сейчас сказать что-то определенное. Нет, пару раз ситуация сама собой выходила из-под контроля. Как-то Люба написала небольшую статью - было соответствующее за­дание по истории, что ли. Дала Олегу прочесть - он с удо­вольствием брал на себя роль ее рецензента. И его зацепило. Да так, что он поехал к ней после какой-то шумной ночи в общаге, поехал, потому что ему почти физически нужно было с ней по­говорить... Но в то утро им не суждено было увидеться. Люба, раздраженная навязчивой рекламой и праздно шатающимися по подъезду людьми, никак не ожидала, что это мог быть именно он, и не стала отвечать на домофонный звонок. Решив, что де­вушка не дома или не одна, он развернулся и пошел обратно к метро... Он не знал, что она, что-то почувствовав, выскочит на балкон, чтоб убедиться в своем подозрении. Выбежит из подъез­да в легком домашнем платье и сапогах на босу ногу. Телефон Олега был разряжен и не мог принять ее звонки и смс... Если бы она успела его догнать тогда, возможно, все было бы иначе. Но этого не произошло. Они, конечно, потом встретились и переговорили, но первый момент, первый безот­четный порыв был безвозвратно потерян.

В последний раз затмение произошло после выпускного, кото­рый отмечали снова у Ромашовых. Нет, официальную часть, ра­зумеется, как положено, отгуляли в ресторане. А дома через несколько дней - просто своего рода прощальный гусятник. Время шло к ночи, народ начал разъезжаться по домам. Остава­лось человек пять, когда Олег поднял бокал.

– - Ромашова! Я не люблю говорить тосты, но давай выпьем за тебя...

Она не дослушала. Не смогла. Перед ней впервые до боли отчет­ливо встала беспощадная истина: сейчас они все расстанутся на­всегда. Их группы, их дружного маленького студенческого кол­лектива больше нет - их время прошло. Все позади. Ничего не вернуть. Они все уже не одногруппники, они "бывшие", а это слово еще не было ей понятно... Люба круто развернулась и выбежала в соседнюю комнату на балкон. Стояла и невидящим взглядом смотрела вниз, на зеленые кроны деревьев, молодую клейкую листву. Внутри была звенящая болезненная пустота.

Сзади послышались шаги. Она почувствовала, что это Олег, и обернулась.

– - Лю... Ты чего? Что случилось?
– да, только он называл ее так иногда. В-основном, в письмах и смс, редко - вжи­вую.

– - Ничего.

– - Что с тобой?

– - Я просто вдруг поняла, что сейчас все закончится, и мы не увидимся больше... Курица я, наверно?

– - Конечно, курица, - Олег притянул ее к себе. Она ткну­лась носом в его рубашку, он ласково приобнял ее. Нет, это было уже выше ее сил...

– - Поцелуй меня, пожа...
– договорить она не успела: прось­ба была лишней. И в этом отчаянном поцелуе слилось, казалось, все: и их непонятная дружба-любовь, и горечь предстоящей разлуки, и благодарность за все теплые мо­менты проведенных вместе лет...

Пришли родители. Ребята попрощались и разошлись.

Через несколько минут Люба прочла смс: "Для девушек ты на редкость приятно целуешься. PS не шути насчет мальчиков..."

Ей показалось тогда, что это что-то означает...

Воспоминания как-то оживили Олега перед предстоящей поезд­кой. Он собирался на Кавказ, и путь лежал через Москву, где он планировал задержаться на несколько дней. И встреча с Любой, как, впрочем, и при прежних проездах через столицу, занимала не последнее место в его планах.

***

Прошел очередной майский поход. Заснеженная Карелия... Раньше такого не было. Да, было холодно, да, обжигала ледяная вода, но чтоб по утрам, снимая гидрокостюмы, вывешенные между сосен на просушку, стряхивать с них снег... Ни с чем не сравнимое ощущение - влезать в такую экипировку! Брр!..

Как-то раз, когда катамараны по очереди приставали на ночлег, Люба, выпрыгивая на берег, напрочь забыла предварительно сбросить фал для "парковки" плавсредства и фиксации его на выбранном месте. В результате оказалось, что она стоит на земле, а Шура в одиночку уплывает на двушке в сторону бурлящего за поворотом порога. Первой ее реакцией был безотчетный испуг и последующая за этим откровенная глупость: она не придумала ничего лучше, кроме как шагнуть в воду и попытаться задержать катамаран, ухватившись за тот самый трос. И им всем очень повезло, что Андрей с Денисом подоспели вовремя: и Любу выдернули из холоднющей воды, и Шуру поймали.