Чтение онлайн

Клава-Клавдия не усмехнулась, но некое подобие усмешки коснулось ее губ. Впрочем, она ребят не осуждала. Она все понимала. Она знала жизнь.

Потом шло время, они как будто продолжали вести разговор, на самом деле Юрик комментировал события:

— Та-ак… подошла к ним… немного удивлены… удивлены не на шутку… а как хороши обе, ах, хороши… та-ак… та из них, с косичками, смотрит сюда, вот и вторая…

На этом месте Юрик не выдержал, широко улыбнулся им навстречу, помахал рукой.

— Но что это… Владик, они мотают головой… они не берут… они не хотят… Все, мы пригвождены к позорному столбу… Клавдюша несет бутылку обратно… спокойно, Владик, без эмоций…

— Ребята, девочкам не жарко. Температура, сказали, вполне сносная. — Клава-Клавдия улыбнулась им как своим, без издевки. — И вообще, сказали, они от мужчин подарков не принимают.

— То есть шампанское не принимают? — Петров обернулся, посмотрел на девушек внимательным, заинтересованным взглядом. Девушки, конечно, опустили глаза. — А нельзя ли их, Клавочка, в таком случае пригласить к нам? Знаменитый журналист, ас фоторепортажа Юрий Устьянцев празднует сегодня очередной юбилей. Где же почитатели таланта? Где девушки, которые поздравят юбиляра? Пригласите их, Клавдюша, к нам. Как представителей народа!

И вдруг — надо же! — опять отказ: Клава-Клавдия вернулась к ним ни с чем.

— За стол к мужчинам, сказали, они не подсаживаются. Просят извинить, но таким манерам их не учили.

— Чему их вообще учили? — Петров почувствовал, ситуация начинает интересовать его всерьез. — Ладно, придется пускать в ход дальнобойную артиллерию. Выводить из засады резервные полки. Вы свободны, Клавочка. Во всяком случае — пока.

Когда Клава-Клавдия оставила их одних, Петров сказал Устьянцеву:

— Ну, я пошел, старик?

— Иди, Владик. Ни пуха ни пера!

— К черту!

Впрочем, прощались они так торжественно совершенно напрасно. Владик подошел к ним и произнес краткую заповедную речь: «Девушки, вы не пьете шампанского, вы не подсаживаетесь к мужчинам. Добрый вечер! Но у вас за столиком два свободных места, нельзя ли составить вам компанию? Дело в том, что у моего друга сегодня…»

— Пожалуйста, садитесь. Любой человек имеет право занять свободное место. — Это все сказала та, с косичками, уложенными в виде нимба вокруг головы. С голубым шарфиком на шее.

— И мы не помешаем вам? — Петров, говоря откровенно, не ожидал, что девушки так быстро уступят: готовил себя к длительной осаде вражеской крепости.

— А это будет зависеть от вас.

— Спасибо. Кстати, меня зовут Владислав. Моего друга Юрий. И, между прочим, у него юбилей. Десять лет работы в журнале. И кем? Королем!

— Это обозначает — главным редактором?

— Ну, какая негибкая мысль. Главные редакторы — люди с животами. С лысинами. С одышкой или с портфелем. А наш Юрик Устьянцев — король фоторепортажа и фотомонтажа. Между прочим, знакомых красивых девушек фотографирует бесплатно. Только для международных выставок.

— Простите, а вы кто? Лично вы?

— Я его подмастерье. Делаю подписи к фотографиям. Человек на побегушках.

— Ой, что-то непохоже! — девушки переглянулись и рассмеялись.

— Да, а как вас зовут? Вы не представились, девушки. Впрочем, — прервал себя Петров, — хотите, отгадаю ваши имена?

Они опять переглянулись:

— Ну что ж, попробуйте.

Петров долго смотрел в глаза девушке с косичками. Он чувствовал, имя у нее должно быть какое-то мягкое, нежное, оно должно соответствовать ее облику, светлым золоченым глазам. Например, Маша. Или Настя. Или Катя. Но Кати и Насти сейчас редкость. Может, все-таки Маша?

— Маша, — сказал он.

— Ой, нет, не угадали, — рассмеялась она, — Прохвастались. Саша меня зовут!

— Между прочим, очень близко: Саша — Маша. А потом, — нашелся Петров, — это не совсем честно. У вас полумужское имя. А я только среди женских имен отгадывал…

— Ну, хорошо. Допустим, почти угадали. А как зовут мою подругу?

Петров цепко, внимательно посмотрел в глаза второй девушке. Темные глаза и темные волосы. Удлиненный нос. Если не сказать — длинный. Губы хотя и не тонкие, но резко очерченные. Упрямый подбородок, а в глазах, странное дело, скрытая печаль. Или даже боль. Тут должно быть суровое имя. Строгое. Например, Наталья. Демоническая Наталья. Да, Наталья. Только она.

— Наталья, — сказал наконец Петров. — Если нет — рубите мне сразу голову…

— Ой, точно! — захлопала в ладоши Саша. — Знаете, мы все зовем ее так. Не Наташа, не Ната, а именно — Наталья. Как это вы угадали?

— Да есть у меня склонность к магии и волшебству. Досталась от отца и еще дальше — от деда. Дед мой, кстати, при последнем русском царе числился штатным магом, волшебником и чародеем. Воскрешал из мертвых. Усыплял злодеев. Изобретал порошок любви. Усилием воли зажигал свечи. Впрочем, пардон, мы забыли о нашем юбиляре. О товарище Устьянцеве. — Петров помахал ему рукой: мол, пересаживайся, забирай со стола торжественную снедь и неси сюда; праздник, мол, продолжим с девушками.

Вот так они тогда познакомились с девушками.

…Через полчаса с небольшим девушки стали собираться уходить.

— Да что такое? — не понимал Петров. — Товарищ Устьянцев не сделал еще ни одного снимка, а натура исчезает. Юрик, скажи им! В чем дело?

— Мальчики, — Саша достала из сумочки зеркальце и начала подкрашивать губы, — мы вас предупреждали сразу. Мы уезжаем, мальчики. Извините.

— Куда?

— В Ярославль. У нас скоро электричка.

— Но почему расставаться именно сейчас?

— Потому что нам еще нужно ехать с Савеловского на Ярославский вокзал. Вам не повезло, мальчики. Очень жаль, что мы не из Москвы. Мы уезжаем.

— А как же праздник товарища Устьянцева? Как его юбилей? И что станет с его персональной выставкой в Париже, если там не будет ваших милых мордашек?!

— Ах, Владислав, вам бы работать не в журнале, а в рекламе. У вас дар, честное слово!

— Спасибо, Саша! Но зачем же было приезжать, если вы так сразу уезжаете? Ведь мы толком даже не познакомились!

— Но мы же не затем приехали, чтобы познакомиться с вами.

— Как это? — валял дурака Петров. — Именно чтобы познакомиться с нами. Иначе зачем?

— Мы приехали, чтобы купить Наталье шубу.

— Шубу? — удивился Петров. Разговор, надо сказать, вели в основном Петров с Сашей. Устьянцев с Натальей отмалчивались. — Какую шубу?

— Обыкновенную.

— Нет, в самом деле, что за шуба? — всерьез встрепенулся Петров.

— Наталья, ты готова? — спросила Саша, хотя Наталья сидела не шелохнувшись, не смотрела в зеркальце, не красила губы и не теребила сумочку. Она была спокойна, ожидая, когда Саша закончит приводить себя в порядок. — А шуба обыкновенная, — продолжала Саша, уже для Петрова. — Искусственный мех. Производство США. Пятьсот рублей. И представьте, нет нигде. Всю Москву облазили.