Чтение онлайн

Окинув критическим взглядом собственную одежду, мужчина смахнул с себя дорожную пыль. Одежда его была отменного качества, однако проста и бесхитростна, как всегда. Дублет без рукавов из мягкой испанской кожи, проколотой в разных местах, чтобы не было жарко, был надет поверх рубахи из тонкого льняного сукна. Его высокие кожаные сапоги пристало носить солдату или разбойнику, но никак не придворному. И волосы Уильяма были длиннее, чем диктовала мода. Мужчина не носил аккуратно подстриженной бороды, хотя иногда отращивал себе усы. Ногти его не были аккуратно подстрижены и отполированы. Драгоценностей Уильям вообще не признавал.

Мужчина знал, что большинству женщин при дворе он нравится. Остальные женщины и мужчины за глаза пеняли ему за простецкий вид, более подходящий жителю Приграничья, чем утонченному придворному. Уильям объединял в себе обе эти стихии, при этом прохладно относился к моде и не старался завоевать одобрения окружающих.

Никто не повернул голову в его сторону, когда Уильям вошел в просторный зал. Придворные смотрели на человека, певшего балладу. Голос его звенел, вибрировал в унисон со звуками, издаваемыми перебираемыми струнами лютни.

Уильям остановился и прислушался к словам, опершись плечом о дубовую панель стены.

Холодок пробежал у него по спине. Сердце сильней забилось в груди. Челюсти сжались. Ему было нелегко хранить внешнюю видимость спокойствия.

В молодом певце в красиво скроенном дублете из черного бархата Уильям узнал секретаря вдовствующей королевы. И решил пока не прерывать его пения…

С Уильяма было довольно. Оторвавшись от стены, мужчина пересек длинный зал, стуча деревянными подошвами сапог с такой силой, что каждый его шаг отдавался эхом. Придворные обернулись. Ахи и охи сорвались почти со всех губ. Женщины прижали сплетенные пальцы рук к туго затянутым шнуровками корсажам. Секретарь извлек из лютни неприятный звук и вскочил на ноги.

– Сэр Уильям! – воскликнул он.

– Приветствую вас, Френсис, и всех собравшихся здесь.

Уильям, кивнув, направился в его сторону. Придворные расступились, освобождая путь. Подошвы башмаков шаркали по полу. Подолы платьев шелестели.

– Леди Маргарет… леди Элспет… Флеминг… Рэндольф… леди Алиса… – с хмурым видом перечислял он присутствующих, двигаясь мимо них. – Сэтон… леди Мэри… сэр Ральф…

Он кивнул высокому красавцу.

Некоторым из придворных достало такта казаться смущенными, когда они бормотали свои приветствия. Уильям был рад, что совесть окончательно их не покинула.

Мужчина остановился, сжав одну из рук в кулак.

– Интересная баллада, Френсис, – произнес он.

– Я… я не сочинял ее, сэр Уильям, – запинаясь, оправдывался секретарь. – Я узнал ее слова из балладного листка.

– Неужто? Уже печатается в балладных листках?

– Да, эта баллада стала весьма популярной. Я слыхал, как ее поют в Эдинбурге… даже в Англии поют.

– Понятно… И как же она называется?

– Э-э-э… «Статный лэрд…» – Френсис стушевался и, словно в забытьи, начал разглядывать тупые носки своих кожаных башмаков. – «Статный лэрд из Рукхоупа».

– Ага…

Уильям сделал продолжительную паузу.

Френсис нервно сглотнул. Щеки его пылали. Уильям перевел взгляд на других. Придворные начали расходиться по залу.

– Сэр Уильям! Что привело вас ко двору после столь продолжительного отсутствия? – прервал молчание Фрэнсис.

– За мной прислала мадам. Прошу, передайте ей, что я приехал и жду аудиенции.

Уильям вытащил письмо вдовствующей королевы, показал печать и ленту, а затем сунул его обратно за пазуху.

– Она за вами послала? – удивленно моргая, спросил Френсис.

– Да.

Уильям с невозмутимым видом смотрел на секретаря.

– Сэр Уильям! Я… мне очень жаль… Я не стал бы петь эту балладу, если б знал, что мадам послала за вами. Я вам друг, сэр.

– Тогда зачем вы вообще ее поете?

– Ее часто просят исполнить во время музыкальных ужинов. Многим баллада нравится из-за музыки и стихов. Она весьма популярна сейчас.

Уильям сверлил секретаря взглядом.

– Мне все равно, что обо мне судачат, Френсис, но Дженни Гамильтон мертва и не может защитить свое доброе имя от злословия и наветов. Если хотите считаться моим другом, уважайте ее память.

Френсис кивнул, еще больше краснея.

– Хо-рошо, – протянул он, отступая на шаг. – Я объявлю о вашем приезде, однако у мадам на сегодня назначено много аудиенций.

– Я подожду, – сказал Уильям.

Френсис быстро обошел два пустых трона, стоящих на возвышении под балдахином. На стене за тронами висел вышитый гобелен. За ним находилась дверца, ведущая в небольшую приемную комнату, из которой по коридорчику можно было пройти в личные покои королевы. Френсис зашел в эту дверцу.

Уильям повернулся и пробежал взглядом по залу, казалось, не замечая тех, кто поглядывает на него и шепчется о нем. Подойдя к одному из высоких окон, мужчина оперся рукой о край ниши и повернулся спиной к присутствующим в зале. Ему нечего было сказать этим людям. Как и они вряд ли горели желанием поговорить с ним.

Он смотрел на безмятежную гладь озера, простиравшегося за дворцом. Пара лебедей скользила по поверхности воды. Спиной Уильям ощущал устремленные в его сторону взгляды присутствующих, полные любопытства либо укора.

– Сэр Уильям!

Голос ее остался таким, каким он его запомнил: мягким и низким, с заметным французским акцентом.

– Входите.

– Мадам.

Склонив голову перед вдовствующей королевой, Уильям вошел в королевские покои. Взгляд его скользнул мимо резных опор балдахина над кроватью (фиолетовая дамастная ткань [25] полога была задернута), пробежался по изысканной мебели и остановился на широком окне, у которого стояла высокая женщина со скрещенными на груди руками. Проникающий через окно неяркий свет выделял ее силуэт.