Чтение онлайн

— О, будьте моей такая, как вы сейчас, богатая одной лишь красотой, — отвечал ей пылко Эттвуд. — Не приносите с собой никакого приданого, кроме вашей любви, и это будет чистейшим великодушием, потому что только любовью может отплатить вам ваш бедный Беверлей.

Сьюзен жадно впитывала его слова, обращенные не к ней. Но дальше больше! Вот, он уже восклицает:

— О душа моя! Какая жизнь ожидает нас тогда! Любовь, одна любовь будет нашим кумиром и опорой! … Клянусь небом, я с презрением отбросил бы от себя все блага мира, чтобы насладиться той минутой, когда я прижму мою Лидию к своей груди и скажу ей: «В этом для меня вся улыбка жизни — другой нет».

Эттвуд нежно обхватил Эшли за плечи и прижал к себе, а та с готовностью уткнулась ему в грудь.

В этот момент будто шпилька вонзилась в сердце Сьюзен. Все выглядело по-настоящему и не по-настоящему. Она и сама не понимала, почему ей было так неприятно смотреть на эту сцену. И тут Эттвуд резко повернул голову и уставился на нее. Он поймал ее пристальный взгляд и самодовольно скривил губы. Сьюзен в ужасе осознала, в какое неловкое положение только что себя поставила. Эттвуд увидел, что она следила за ним и всё понял! Он прочитал по ее лицу все её мысли! Что она чувствовала и думала! Он разоблачил ее и теперь торжествовал. А она… она была дурой, которая не умела ничего скрыть!

Пусть и запоздало, но Сьюзен отвела глаза и сделала вид, будто слушает Уолтера. Тот, наконец, договорил свои слова и вышел из-за тумбы.

— Мисс Хейли, вы прирожденная актриса! У вас настоящий талант к лицедейству! — принялся тот восторгаться ее игрой.

Сьюзен криво улыбнулась. Сейчас она была убеждена, что у нее совершенно нет таланта. Всего несколько секунд назад она даже не смогла сыграть равнодушие к Эттвуду. Он прочитал ее как открытую книгу.

— Вы льстите мне, сэр, — уныло отозвалась она и выхватила пьесу из его рук.

Сьюзен пролистала ее до еще одной сцены с Уолтером. Она постарается сыграть любовь к своему партнеру не хуже Эттвуда. Пусть и он ревнует ее.

— Мистер Гейтс, давайте начнем репетировать другую сцену. Первые слова я говорю без вас, а затем вы появитесь. Вам лучше немного отойти от меня.

Сьюзен указала где ему следует встать и молодой человек с готовностью занял место чуть поодаль от нее.

Она приподняла текст на уровень глаз, прижала руку к груди и нарочито громко воскликнула:

— Как его записка взволновала меня! На какой роковой случай он намекает?! Почему он так настаивает на свидании наедине?! О Фокленд! Скольких горьких минут, скольких слез ты мне стоишь!

Услышав ее громкое восклицание, все находившиеся в гостиной уставились на нее.

Сьюзен сделала вид, будто увлечена игрой и выше задрала подбородок. В это же время к ней подошел Уолтер.

— Что всё это значит?! — всё ещё говоря на повышенных тонах бросилась она к нему. — К чему такие предостережения, Фокленд?!

Немного опешив от горячности своей партнерши, Уолтер принялся зачитывать свои слова.

После его реплики Сьюзен снова эмоционально заговорила, особенно в тех моментах, где заявляла о своей любви к молодому человеку. А после слов: «Тогда, на груди вашей жены, вы усыпите угрызения вашей совести…», — ладонями обхватила его голову и притянула к своей груди, хотя там и слова не было про это действие. После случая в карете, Сьюзен носила закрытый лиф, и сейчас радовалась, что лицо Уолтера уткнулось в ткань платья, а не в обнаженную часть груди.

Пока Уолтер находился в приятном шоке и наслаждался неожиданной близостью с предметом своих обожаний, Сьюзен бросила взгляд на Эттвуда.

О да! Да! В его глазах читались злость и ревность! Он плотно сжал губы и выглядел угрожающе! Значит она отомстила ему!

Довольная собой, Сьюзен оторвала от себя партнера и ткнула книгу ему в лицо.

— Продолжайте, Уолтер, — указала она пальцем на текст.

Красный как помидор, молодой человек не сразу сообразил, что от него требовалось, но потом всё же пришел в себя и, заикаясь, принялся читать свои слова.

До конца сцены Сьюзен не сбавила обороты и по полной отыграла любовь и обиду к Фокленду.

Когда Уолтер договорил последние слова, в гостиной раздались восхищенные аплодисменты. Один лишь Эттвуд стоял столбом, недовольно сложив на груди руки.

Сьюзен взяла Уолтера за руку и с задорной улыбкой вместе с ним поклонилась зрителям.

Дальнейшие сцены, которые разыгрывали участники пьесы, не требовали от Сьюзен участия. У нее было всего пять сцен, две из которых она играла с Уолтером, две с Эшли и последнюю — заключающую, исполняла вместе со всеми.

У Эшли тоже были две общие сцены с Эттвудом, и, конечно же она не упустила возможности сыграть их обе. Во второй сцене Эттвуд в роли капитана Абсолюта, падал перед ней на колени, любовался ее миниатюрным портретом и говорил про ее уста, которые скрепили печатью любви их обеты. А Эшли хоть и пыталась вжиться в роль обманутой Лидии, но смотрела на Эттвуда такими влюбленными глазами и с таким зардевшимся лицом, что казалось, будто Эттвуд не текст зачитывал, а признавался ей в любви.

Как же всё это не нравилось Сьюзен. И стало не нравиться ещё больше спустя несколько дней.

Все таки идея с театром была одной большой сплошной ошибкой — окончательно уверилась она. Эшли воспринимала поведение Эттвуда не как игру, а как подтверждение его чувств к ней.

— Ох, Сьюзи, с каждым днем наша привязанность только растёт! — заявила Эшли после окончания очередных репетиций. — Он так смотрит на меня! Его глаза горят огнем любви, а когда он прижимает меня к себе, я вся дрожу. Еще немного и он сделает мне предложение! Я давно поняла, что когда он произносит слова своего героя и признается в любви Лидии, на самом деле он признается в любви мне. Слишком искренне он это говорит!

— Тогда что мешает ему сказать тебе о любви не в роли капитана Абсолюта? — пыталась Сьюзи образумить Эшли, сама не понимая, что двигало ей в первую очередь — желание помочь подруге честно посмотреть правде в глаза или банальная женская ревность.

— Я тоже над этим думала и поняла в чем дело, — с озаренным лицом сообщила Эшли.

— И в чем? — выглядела Сьюзен озадаченно.

— Он ждет конца нашей постановки, когда мы сыграем ее перед зрителями и только потом во всем мне признается.