Чтение онлайн

Дора села в кресло и, судя по тому, что они с отцом не сводили глаз друг с друга, между ними шел напряженный диалог. Закрытый ото всех. Что ж, может, оно и к лучшему. Они минуты три молча и напряженно смотрели друг на друга. Потом Дора встала и пошла танцевать. Музыка была очень ритмичной и быстрой, а она умудрялась попадать в каждый ее такт. И ей совсем не мешал живот. Она даже словно и не ходила, а парила над землей. Олег посмотрел на нее внутренним зрением и увидел, какая мощная энергетика от нее исходит. Яркая, сияющая, позитивная. И она щедро делилась ею со всеми, кто был рядом. А ведь еще менее минуты назад была в гневе больше, чем тогда, когда безжалостно задушила марсианина. Как же ей так быстро удалось справиться с собой и перенаправить свою энергию в позитив? Неужели музыка повлияла? Дима мне подмигнул, и я понял, что прав. Вскоре к ней присоединился Пелегин, и Олег снова поразился красоте и грациозности этого дуэта. Они словно были единым целым, плавно перетекающим друг в друга. Аверин украдкой посмотрел на Влада, тот следил за парой, не отводя глаз. Он уже был счастлив тому, что его берут в наш отдел, надеялся узнать так как можно больше о судьбе дочери.

Когда музыка закончилась, раздались оглушительные аплодисменты для дочери и отца, Женя вдруг сказала, заворожено глядя в окно.

— Ой, а что это, северное сияние, что ли? Как красиво-то!

Все прильнули к окну. Вдалеке над тайгой, высоко в небе переливалось разными искрящимися огнями пятно метра в полтора в длину и ширину в форме эллипса, и показалось отчего-то, что оно живое и мыслящее, и приближающееся к ним. И отнюдь не с добрыми намерениями.

— Пресвятая дева семи царствия, — выдохнул Пелегин.

Олегу показалось, что у мудрейшего даже челюсть отвисла. А значит, дела реально плохи.

— Хранители, к бою! — одними губами произнес он. И в ту же секунду и сам он, Дима, и Дора исчезли из гостиной. Словно их тут и не было.

— Молитесь всем богам, в каких верите, за них, — вздохнул Сомов, — если эта штука шарахнет, звездец этой планетке.

— Ты охренела, совсем?! — накинулся на меня Пелегин, едва мы с Олегом вернулись в гостиную. — Я-то все это время гадаю, что там за печаль у него такая, грызущая его ежеминутно. Думал, что перед Владом неловко за ложь. А у него, оказывается, жена ночами неизвестно где и с кем бродит!

— В спортзал я хожу на тренировки, пока там нет никого! И он об этом знает, а что не верит, не моя печаль, — отрезала я обиженно.

— Жена должна быть дома при муже, особенно по ночам. У людей так принято, знаешь ли!

— А я и не человек! И ему придется с этим смириться, знал, что брал.

— Не думаю, — покачал головой отец, — о Род мой, батюшка. Что ж с вами, девками, так сложно-то! Что ж вы все время приключений на свою нижнюю голову ищете-то.

— А вы так не ищете на свою! Тоже мне трисвятые, один всех теток перебрал, Дочь твоя от дяди нарожать умудрилась. (Согласно мифам, Старшая дочь Перуна, богиня охоты Девена, какое-то время сожительствовала, со старшим братом отца. Огнебогом Семарглом. И родила от него двоих сыновей) другой русалкам глазки строил, (по преданию однажды, проезжая мимо Дона, услышал Перун, как поют его дочери-русалки. Одна из них стала петь лично Громовержцу, и влюбился он в красавицу Рось и изменил с ней своей жене Дадоле). Ты отдал меня мужу сестры и жизни учить еще будешь! — В запале выпалила я. Отец дернулся словно от пощечины, в глазах, блеснули и тут же погасли молнии…

— Прекратили разговор, — отрезал раскрасневшийся вдруг спокойно, — иди, танцуй.

Что ж, потанцевать я была не прочь, переполнившую меня энергию раздражения нужно было куда-то деть, и в танец — лучше всего. Демитрий нарочно для меня заиграл быструю ритмичную мелодию, и я с удовольствием в ней закружилась. Чуть позже ко мне присоединился и Пелегин. От него всегда исходила какая-то любовь и благость ко мне, примерно так же, как от Влада, и я любила его не меньше, чем Влада. Я искренне насладилась танцем с ним. Только глорианцы могут быть столь легки, грациозны и пластичны.

А потом вслед за Женей мы все посмотрели в окно, и сердца наши замерли в ужасе.

О нет, это не было северным сиянием, это были отголоски глобальной катастрофы, случившейся очень и очень далеко отсюда. Кто-то из высших рас, ведших между собой войну, испытал новое мощнейшее оружие, которое спровоцировало открытие пространственной воронки, которая и неслась сейчас к нам со скоростью смерча, поглощая все на своем пути. Снесет и нашу планетку, если не остановить вовремя.

— Хранители, к бою! — почти одними губами произнес отец, и мы в ту же секунду оказались на корабле в открытом космосе поближе к воронке. Она просто поражала своей широтой и приближалась с каждой секундой. Ее обороты невозможно было сосчитать, настолько быстрыми они были. Папа уселся в кресло пилота и соединился общей сетью с другими вайтманами для общего мощного удара. Всего кораблей было шесть, но я с пугающей ясностью поняла: этого мало, ничтожно мало, хотя и мощь одного только вайтмана огромна, но здесь мало, этим снарядом накроет только нас, воронка, возможно, полетит лишь быстрее. Как раненый зверь бежит яростнее, подгоняемый болью и желанием выжить.

— Этого мало, Тарх, мало! — обратилась я ментально к бывшему мужу.

— Я знаю, малышка, — вздохнул в моем сознании бог.

— Что еще можно сделать?

— Отдать энергию своих душ. Готова?

— Да, — решительно кивнула я.

— Слейся со мной ментально. Не бойся, малышка. Жить порой куда страшнее, чем умирать.

Я закрыла глаза, собираясь с силами, я вспомнила все. Бесконечных мужчин, что были у меня в любовниках. Тех несчастных солдатиков, что я выслеживала и убивала в лесах и лабиринтах, обучаясь мастерству. Нашу первую с ним ночь, чудесную, шикарную, вспомнила мучительные долгие роды. Как он держал меня за руку, пытаясь облегчить жуткие разрывающие схватки, и как мы оба с ним расплакались, услышав первый крик Лизы. Вспомнила, каким недолгим было наше счастье. Вспомнила Влада, как он целовал меня на ночь. Вспомнила Свету, как она учила меня печь блины, вспомнила, как Олег учил меня кататься на роликах. Вспомнила нашу с ним первую ночь. Прости меня, родной, прости. И ты, Илюша, прости. Но так нужно, чтобы другие детки смогли жить, и мы с тобой когда-нибудь вернемся в этот спасенный нами мир.

Собрав все, что могла, я слилась с сознанием, и мы ударили единым потоком, отдавая все, что было. Свою силу до капли.

Маленькая белокурая девочка с голубыми, как небо, глазами танцевала вместе со всеми на сцене танец ко дню матери. Как жестоко, однако, проводить день матери им, сиротам, чьи матери от них добровольно отказались, выкинули из своей жизни, как мусор. Но здесь у них были воспитательницы и воспитатели, добрые, хорошие, искренние. Их ребята звали мамами и папами, и они заслуживали этого праздника. Именно для них ребята старались, а не для тех, кто, когда-то их предал, хотя Лару никто не предавал. Она была здесь, потому что так было надо. Она это твердо знала, папа ей так говорит, а однажды сможет вернуться и к мамочке.

Правда, сейчас им плохо. Они умирают, пытаясь спасти этот мир. Ах, если б только можно было взять их и перенести из того места, где они сейчас, на самое прекрасное место во Вселенной. На планету по ту сторону Солнца — Глорию. Ее планету.

— Что это за хрень? — спросил Олег Сомова, не отрываясь, глядя на пятно, становившееся с каждой секундой все больше.

— Пространственная воронка. Их появление и траекторию рассчитать невозможно, они возникают раз в тысячу лет примерно там или там.

— И что с ней нужно делать?

— Маленькую можно направить в черную дыру подальше, и она ее поглотит. А такая большая лишь разнесет ее на всю Вселенную.

— И что же делать?

— Будут гасить.

— А если не смогут?

— Через 2 часа вышей планеты не будет. Воронка либо поглотит ее, либо сорвет с орбиты.

— Господи, помоги, спаси и помилуй, — прошептал Влад, глядя на мерцающее пятно.

Аверин тоже невольно стал читать про себя «Отче наш», вкладывая в каждое слово столько мольбы и надежды, сколько никогда раньше. И вдруг слева от пятна мелькнула яркая белая вспышка и вырвала у пятна здоровенный кусок из середины, но пятно, вместо того чтобы рассыпаться без ядра на части, вдруг остервенело, заметалось по небу и помчалось к нам еще быстрее, теперь уже приближалось прямо на глазах.

— Твою мать!!! — взвыл Сомов.

— И что теперь? — спросил Влад, — никто не поможет?

— Те, кто может, не успеют, — процедил марсианин сквозь зубы.

— Господи!

Олег порадовался за мирно спящих в креслах девушек, коих Сомов ввел в гипноз: уйти во сне — сейчас лучшая участь.

— Майя ошиблись со сроками? — усмехнулся Влад невесело.

— Нет, не ошиблись. С вторжением укридов и кометой хранители справились.

— Что ж, спасибо и на том. Обидно, только жить вроде бы начали.