Чтение онлайн

«Моя, — сказал он, не произнеся ни слова. — Моя!»

Мое тело вторило в ответ: «Твоя. Навсегда!»

Дрожа всем телом от наслаждения, я привыкаю к его вторжению. Я чувствую как ему хорошо в горячей, плотно обхватывающей его тесноте, его толчки ускоряются. Больше не в состоянии сдерживаться, Рем снова и снова входит в меня — я чувствую, как меня захлестывает горячая волна. Оргазм охватил все тело мужчины, я чувствую, что он качался на волнах, захлестывающих его. Казалось, этой истоме нет конца и края. Меня переполняют его эмоции и мое наслаждение — словно что-то взорвалось у меня в голове. Я выгнулась всем телом, обхватив своего мужчину еще крепче. В глазах все поплыло, кровь бешено застучала в висках…

Мы лежим, крепко обнявшись, я мурлыкаю от удовольствия, скольжу открытым ртом по выпуклостям и впадинкам его ключиц, шеи.

— Никаких больше мужчин, — рычит мой любимый — Поцеловала его в центр груди, вздрогнул всем телом. Дыхание ардорца участилось и стало прерывистым, он с трудом выдавил из себя слова:

— Никаких больше ножей в твоих руках, — нервно облизывая губы, лихорадочно глядя мне в глаза, распоряжается мой любимый — я потерлась носом о его твердый живот. Рем задвигался подо мной, потягиваясь, как огромный кот.

— И Николаса больше не обнимай — закатывая глаза, из последних сил сохраняя контроль стонет хвостатый, — я играю с его темными, плоскими сосками, наблюдая, как быстро они затвердели.

— Ни с кем больше не танцуй, — пытается сконцентрироваться Рем, — и нельзя… — я извиваюсь, потерлась о его тело — жалкий стон Великого Владыки, мои волосы в плену его захвата. Ну, много еще там у него глупых идей, кажется, он потерял мысль, весь его вид несколько обалдевший, глаза затуманились, губы вздрагивают…

Переполненная жаждой, я приподнялась, устраиваясь на нем так, чтобы он почувствовал какая я влажная. Рем, схватив меня за бедра, я приняла его внутрь.

— Чего ты там хотел сказать?

Все его тело сжалось, и он вскрикнул…

Отбивные были что надо. Я, довольно урча, съела две большие порции. Блаженно закатывая глаза, откинулась на спинку кресла. Как же я была голодна! С сомнением посмотрела на стол, смогу ли еще чего-нибудь съесть…Рем полон жажды деятельности, убежал разыскивать Николаса.

Свадьба! Невероятно! Все-таки мой любимый сумасшедший. Неужели это произойдет сегодня? Странно. У меня будет муж.

На дикие крики Рема прибежал Николас. Другие ардорцы. Я поджала губы, что сейчас будет…

— Николас, я хочу сыграть свадьбу, сегодня, через несколько часов… — в ответ ошарашенные взгляды со всех сторон. Я превратилась в мраморную статую — холодная, застывшая, игнорирую любопытные взгляды. Николас сухо кивнул:

— Да Господин;

Кивнул невозмутимо, как будто такие новости обрушиваются на него каждый день, развернулся:

— Николас, — позвала я его;

Остановился, обернулся, подошел ко мне:

— Да Госпожа?

Я оглядела его синяк на скуле. Встала на стул. Наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Спасибо желтоглазый;

Обнял меня, погладил по спине:

— Не за что мелкая, поздравляю…

Мира

Женщины-ардорки одели меня в белое церемониальное шелковое платье, причесали. Я сижу перед зеркалом, смотрю вперед и не вижу себя. Меня готовят к моей свадьбе. Руки дрожат, зубы отстукивают бодрую дробь. Я сегодня выхожу замуж. Рем, мой Рем. Я смотрю сквозь зыбкое время, воспоминания всплывают перед моим рассеяным сознанием. Одна за другой представляются мне картины далекого и близкого прошедшего — замученное лицо узника в темнице имерского дворца, умирающий раб среди розовых, кружевных подушек избалованной креландской принцессы, огромные, нереальные фиолетовые глаза: «привет, я Рем», теплые объятия, моя любовь… И со светлой радостью я снова и снова останавливаюсь на этих образах, отгоняя от себя с ужасом только одно последнее представление о его смерти, которое — я чувствовала — я не в силах созерцать даже в своем воображении в этот тихий и таинственный час приготовлений. Прекрасный, наполненный ярким светом Хмурый лес, мускулистые руки Рема, его бархатный голос: «я люблю тебя», и опять его глубокие глаза, я утопаю в них…И картины эти представляются мне с такой ясностью и с такими подробностями, что они кажутся мне то действительностью, то прошедшим, то будущим… Свет зыбко мерцает в комнате. Я готова. Тихо шурша складками, на меня одевают белую накидку, мои волосы свободно струятся по плечам, из украшений на мне только диадема, принадлежащая матери Рема. Время пришло. Почтительно поклонившись, ардорки вышли из комнаты. Я осталась одна. В растерянности оглядываюсь. И что дальше? Мне самой искать место проведения церемонии? Волнуюсь. Хожу по комнате из угла в угол.

Встала. Я пошатнулась от внезапного приступа головокружения и тошноты. Да что же такое? Завтра же поговорю с Ричардом. Завтра… Завтра у меня будет муж…Я резко остановилась, схватившись одной рукой о стену, а другую прижала к животу, рот наполнился слюной. Постояла, подождала — это все нервы…

Мне страшно, страшно, скоро моя свадьба. Дыхание перехватывает, а желудок сжимается, я разрываюсь между радостным волнением и ужасом. Дверь открылась. Вошел Николас.

— Мелкая, у тебя все в порядке? Готова?

Руки мелко дрожат, подняла голову, нервно улыбнулась:

— Привет желтоглазый, говорят, я сегодня замуж выхожу, слышал?

Высокий, стройный, худощавый и сильный, Николаса было не узнать. Сегодня он был одет необыкновенно элегантно, хотя и несколько мрачно, — в черный с серебром костюм, черные ботинки.

— Вот так и надо действовать — всех вас завоевать — приказ и безвольный хвостатый станет моим мужем, ну теперь уж я порезвлюсь, будете все тут у меня бегать…Трепещите, я вся такая ужасная и коварная госпожа…

Николас усмехнулся, взял меня за дрожащую руку, пожал ее, успокаивая, он видит, как трясутся мои губы.

— Испугала, ну очень испугала мелкая, пойдем со мной, женить вас будем, а то твой нервный раб своим крысиным хвостом священный алтарь там разнесет вдребезги.

Я посмотрела на его твердый подбородок, тонкий нос с легкой горбинкой и надменную складку губ. От всего облика этого ардорца веяло недюжинной силой и спокойной уверенностью в себе.

— Мечется там твой жених, всех распугивает своими красными глазами. Ужас, Госпожа, нервный он у тебя, с кулаками на бедных друзей набрасывается: «не сметь обниматься, нельзя целоваться, моя только Госпожа!», а главное я ведь и не претендую! Ты ж та-а-акая мелкая и коварная…

— Я очень рада, что ты пришел, — сказала я, обнимая его, — Николас, мне страшно… — я всхлипнула, чувствуя, как быстро и сильно бьется мое сердце.

— Любишь его?

Я твердо кивнула.

— Тогда пойдем. Рем тебя ждет.

Мы шли по длинным коридорам. Широкие окна светились розоватым вечерним сиянием. Это был мягкий, приглушенный, совершенно неправдоподобно парящий свет. В раскрытые окна лился аромат цветущих лип. Мы шли к мужчине моей жизни. К моей любви…

Мы вошли в большой зал.

Столько разнообразных старых и молодых глаз было устремлено на меня и столько было разных лиц, что я не видала ни одного лица…мы шли и скоро вокруг нас воцарилась тишина. Я держу голову высоко. Я иду к своему мужчине. Оглянулась.

Все глаза смотрели на меня с одинаковым выражением, значения которого я не могла понять. Было ли это любопытство, преданность, благодарность или испуг и недоверие, но выражение на всех лицах было одинаковое. Как же мне страшно. Николас крепко держит меня за руку, медленно ведет через образовавшийся в толпе проход. Ну где же Рем…