Чтение онлайн

Стоит приятный осенний день, высоко в синем небе светит солнце. Пушистые белые облака как будто сошли с маминой картины. Вслед за мамой я иду к одиноко стоящему кирпичному зданию, и мы проходим мимо палатки, где продают кофе, яблочный сок и яблоки в карамели. Сочетание сладких паров с землистым запахом опавших листьев создает чудесный аромат. Мне даже хочется сделать осеннюю свечу с таким запахом.

Мы заходим в здание и видим тетю Наоми: она разговаривает с парой волонтеров, которых я уже видела на мероприятиях. При виде нас тетя улыбается. Дав задание подопечным, она идет обнимать нас.

– Эллис, сегодня я поставила тебя в пару с Купером. Ты не против? – спрашивает она.

Если нам с Купером целый день придется работать бок о бок, то делать вид, будто у нас все в порядке, будет очень трудно, но я не хочу доставлять проблем тете, поэтому пожимаю плечами и говорю:

– Нет, конечно.

– Отлично. – Она заглядывает в телефон. – Он как раз должен вести первую группу на грядку с тыквами, думаю, ты найдешь его у фургонов.

Она показывает мне, где это, и я направляюсь на новое рабочее место. Вскоре я вижу Купера: он стоит, прислонившись к дереву, на нем простая черная футболка, темные штаны цвета хаки и черные кеды. Он о чем-то разговаривает со Стерлингом – парнем, который приносил нам пиццу, – и смеется. Я замираю на месте.

Почему мне так нравится его смех? И почему мне так хочется, чтобы он так же смеялся над какой-нибудь моей шуткой?

– Привет, Эллис, – здоровается Стерлинг, заметивший, что я стою неподалеку и наблюдаю за ними.

Я машу рукой и подхожу к ним. В нескольких шагах от нас группа людей стоит у фургона с тюками сена. А тащат его… лошади?

– Э… а зачем тут лошади? – спрашиваю я.

– Знаешь, я сам пытался тащить полный фургон, но почему-то не получилось сдвинуть его с места, – с ухмылкой отвечает Стерлинг.

– Очень смешно, – хмыкаю я. – Я думала, что обычно для такого используют тракторы.

Купер отлипает от дерева.

– В других местах, может быть, и так, но в Брэмбл-Фолс лошади – обязательный атрибут во время сбора тыкв.

– Ну вот вы оба этим и занимайтесь, – говорит Стерлинг и машет рукой. – А мне пора обратно в палатку. Там как раз клиент нарисовался.

– Не люблю лошадей, – говорю я Куперу. И нервно оглядываюсь на палатку. – Возможно, мне стоит поменяться местами со Стерлингом.

– Ты когда-нибудь имела дело с лошадьми?

– Какая разница? У них большие зубы, – говорю я.

– Они не кусаются, – с улыбкой отвечает Купер. – Как правило.

Я хмурюсь.

– Успокоил, нечего сказать.

– Все будет в порядке. Обещаю.

– Но они огромные. Особенно вот те, – говорю я и показываю на гигантских монстров, запряженных в фургон.

– Тебе не придется залезать на них. Мы будем сидеть на скамейке в передней части фургона. Я буду держать поводья. Тебе останется только ехать рядом и помогать гостям, когда мы доберемся до тыквенных грядок.

Я прикусываю губу, но потом киваю.

– Ладно.

Вслед за Купером я иду к фургону, там он спускает складные ступеньки, чтобы все могли залезть наверх и занять места среди тюков сена. Пока Купер рассаживает гостей, я осторожно захожу вперед, чтобы посмотреть на лошадей. Они гигантские, но, должна признать, потрясающие.

Когда я была младше, зимой я постоянно упрашивала родителей, чтобы мне дали покататься в каретах, запряженных лошадьми. Папа всегда фыркал и заявлял, что все это развлечения для туристов, а мама смотрела на меня с вымученной улыбкой и соглашалась с ним.

– Это клейдесдальские тяжеловозы, – говорит подошедший Купер. Черный конь в упряжке кивает головой. – Это Уголек.

– А второй?

– Кофейный.

Я разглядываю коричневого коня, чья шкура цветом точь-в-точь как кофейные зерна.

– Замечательные имена. – Я на цыпочках подхожу ближе к Угольку и вижу, что он тоже на меня смотрит. – В детстве я хотела быть наездницей в цирке.

– Серьезно? И ты боишься лошадей? – спрашивает Купер.

Я пожимаю плечами.

– В детстве меня прельщала сама мысль ездить на лошади, но я никогда даже близко к ним не подходила. А потом стала старше и поняла, какие они большие.

– Это добрые великаны. – Купер подходит к Угольку и гладит его по носу. А потом ласково берет меня за предплечье и тащит ближе к себе. – Давай, погладь его. Он не кусается. И не лягается. И копытом не бьет. И чего ты там еще боишься, тоже не делает.

Купер стоит прямо за моей спиной, так близко, что я чувствую себя в безопасности. Медленно и неохотно я тяну руку к морде Уголька, туда же, где только что гладил его Купер.

Но Уголек вдруг резко встряхивает головой, и я с криком пячусь.

– Черт! – слышу я после того, как ударилась головой обо что-то – или кого-то.

Обернувшись, я вижу, что Купер согнулся пополам и держится за лицо.

– О нет… Прости, пожалуйста! – говорю я. Он не отвечает и тяжело дышит, я вижу, как поднимается и опускается его спина. – Ты в порядке?

Он поднимает вверх палец в знак того, что ему нужно время.

– Куп, прости. – Я кладу руку ему на плечо.

– Все нормально. Дай мне пару секунд.

Я поджимаю губы и киваю, хотя он все равно меня сейчас не видит.

Отлично, именно так и я хотела наладить отношения.

Когда Купер наконец выпрямляется, я вижу, что глаза у него мокрые.

А из носа течет кровь.

– Блин, – шепотом говорю я. – Так, жди здесь. Я принесу салфетки. Или еще что-нибудь.

Я бегу до небольшого здания, где тетя Наоми устроила временный лагерь, и радуюсь, что мне хватило ума надеть купленные на распродаже высокие сапоги, которые способны пережить сено и грязь. Забежав в домик, я хватаю пачку салфеток и сразу же бегу обратно.

К тому времени, когда я возвращаюсь к фургону, Купер как раз успевает принести всем гостям извинения за внезапную задержку. Увидев меня, он идет навстречу, зажимая нос рукой.

Он показывает на мои заляпанные грязью сапоги.

– У тебя теперь ботинки испорчены.

– За них я не беспокоюсь. А вот за твой нос… – Я вытаскиваю из пачки сразу три салфетки и протягиваю ему.

– С моим носом все будет в порядке, – говорит Купер, взяв салфетки.

Я качаю головой.

– Прости меня, пожалуйста.