Чтение онлайн

Людовик остался доволен — как видно, его сын был искренен в своем раскаянии, поскольку совершенно спокойно согласился публично осудить своих бывших друзей.

Тем временем, король Италии оставил приемную императора, испытывая то самое мерзкое удушающее чувство, какое, верно, испытывает загнанный охотниками хищник — адская смесь из лютой ненависти и отчаянной обреченности, сводящая с ума. Он готов был сейчас растерзать любого, кто попадется ему под руку, но разве это спасет его от уготованного на совете позора?

Лотарь шел по жизни, не отягощая свое сознание такими бесполезными, придуманными для дурней, понятиями как честь, совесть, стыд, раскаяние, верность, сожаление — всё это лишь могло помешать ему в осуществлении его грандиозных планов. Зато как сподручно было использовать для достижения своих целей тех глупцов, что верили и поклонялись этим пустым словечкам словно неким языческим божкам, и готовы были, не задумываясь, отдать за них свои жизни. Однако всему есть предел, и даже бесстыдство и цинизм имеют свои, пусть и весьма призрачные, грани понятий, преступать которые весьма мучительно и для самого закостенелого циника. Публично самому осудить своих же приближенных — это было слишком даже для Лотаря, ему до зубовного скрежета хотелось провалиться сквозь землю.

Отказаться же от этой позорной миссии не представлялось возможным — таким протестом он поставил бы под сомнение искренность своего покаяния и рисковал оказаться на одной скамье с осужденными, поставив крест не только на своем будущем, но и на будущем своих детей (в Италии подрастал сын). Поэтому ему ничего не оставалось, как явиться на совет с тем, чтобы огласить якобы свой собственный приговор. Но здесь, на совете, его ждала ещё одна, самая болезненная пощечина — среди других осужденных он заметил своего ближайшего друга. «Клянусь, друже, рано или поздно, но я отомщу за тебя этой ведьме» - с горечью поклялся король.

Осужденные, - лишенные оружия и со связанными руками, - с мрачным смирением ожидали оглашения своей участи. Некогда блистательные всевластные сеньоры, ныне превратившиеся в прах земной.

Зачитывая приговоры, Лотарь каждый раз заново должен был находить в себе силы, чтобы заставить себя в последний раз взглянуть в глаза осужденному им же самим на казнь или изгнание другу.

«Магнерих, бывший граф Тулузский – отправить в изгнание.

Иосиф, бывший граф Неверский - обезглавить.

Геренфрид, бывший граф Нантский — обезглавить.

Матфрид, бывший граф Орлеанский — отправить в изгнание.

Викфред, бывший граф Буржский — обезглавить.

Рихард, бывший граф Ангулемский — обезглавить…»

Лотарь впервые в жизни пожалел, что у него такой обширный круг приближенных. Он прочел ещё с дюжину имен своих друзей, прощаясь с каждым из них лишь холодным осуждающим взглядом, прежде, чем дошел до Лантберта.

«Лантберт, бывший граф Дижонский…» - король взглянул на друга — Лантберт внимательно слушал вердикт, совершенно хладнокровно ожидая оглашения своего приговора, будто речь шла о ком-то другом.

«...отправить в изгнание.» - прочел Лотарь и тут же, не веря своим глазам, ещё раз пробежал строчку, решив, что ошибся. Но ошибки не было. Он поспешил вновь взглянуть на друга, как бы говоря: «Это всё, что я мог для тебя сделать».

Лантберт кивнул в ответ, что понимает это, в душе возблагодарив Бога, направившего его на службу к столь могущественному сеньору, который, даже пребывая в плену у врагов, способен вытащить своего ближайшего друга из самого ада.

Глава 19. Бойня.

Близился священный месяц, а значит пришла пора позаботиться о душе: ежегодно накануне священного месяца хозяйка Буржа отправлялась в монастырь, чтобы принести покаянные молитвы и причаститься. Однако на этот раз госпожу Гильтруду задержали дома страшные известия, доставленные одним из баронов её мужа. К ужасу хозяйки, этот человек поведал ей, что граф, равно как и сеньор Рихард, арестованы императором и находятся в ахенской тюрьме.

– Да что же они натворили?!
– воскликнула потрясенная такими новостями женщина. Госпожа Гильтруда понятия не имела о делах своего мужа.

– Мы выступили против императора Людовика на стороне его сына. Старый император победил, и всех сторонников Лотаря теперь хватают повсюду, где приметят и бросают под стражу, - рассказал барон.

– Ну и дела... – молвила хозяйка, в ужасе от услышанного схватившись за голову.

– Госпожа Гильтруда, что бы ни было, я буду защищать вас и ваш дом до своего смертного часа, - отвечал барон, желая приободрить несчастную женщину.

– А где остальные?
– мрачно отозвалась госпожа Гильтруда, которой от этих слов стало совсем скверно на душе.

– Большинство разбежались куда глаза глядят, а кто не успел — того чума скосила.

«Ещё не легче… Видать и впрямь последние дни пришли...» - подумала хозяйка, оставив барона на растерзание встревоженной челяди, которые накинулись на него с расспросами что да как, и тут же принялись обсуждать меж собой как быть теперь, когда дом остался без хозяина.

– Граф вернется, вот увидите!
– уверенно заявил Гуго, угрожающе зыркнув на особо трусоватых.
– И если среди вас найдутся предатели, что вздумают сбежать и оставить дом без присмотра, то после им очень не поздоровится, уж можете мне поверить.

– А кто здесь задумал сбежать?

– О чем это ты, Гуго?

– Нашелся тут самый отважный!
– возмущенно заговорили другие слуги.

Хозяйка тем временем зло бранила своего супруга. «Вот дурень, куда ты полез?! Не сиделось тебе, старый хрыч, дома на лавке! Что теперь будет с детьми, с поместьем?!» - но как бы ни была напугана госпожа Гильтруда, она не собиралась сидеть сложа руки и просто ждать, когда явится какой-нибудь разбойник и выкинет её со всеми домочадцами из Буржа, присвоив себе то, что осталось плохо лежать по вине её глупого самонадеянного муженька.

Она велела всем домашним подобрать себе что-нибудь, что сгодится в качестве оружия и держать эту утварь всегда под рукой. Отправила одного из слуг со строгим приказом в деревню, чтоб оттуда каждый день приходило не менее двух десятков человек нести караульную службу в поместье от зари до зари, а Гуго был отправлен сторожить подступы к Буржу. Распорядившись таким образом, хозяйка смогла немного перевести дух и заняться домашними делами, в ожидании новых известий. Ни о какой поездке в монастырь не могло быть и речи, однако, она отправила туда одну из служанок с просьбой к матушке аббатисе, чтоб сестры помолились за жизнь графа и всех обитателей поместья.