Чтение онлайн

Ему предстояло сделать трудный выбор. У всех в памяти еще были живы ужасы Хиросимы, в мире ширилось движение за запрещение ядерного оружия. Что характерно — самыми активными сторонниками этого были страны, уже обладающие атомными бомбами.

Президент мог себе представить, какое недовольство вызовет его решение строить полигон, — ведь ясно, что утаить это от вездесущих ЦРУ и КГБ не удастся. Надо было сделать так, чтобы свести к минимуму возможные способы давления.

А то, что ядерное оружие действительно нужно Франции, — сомнений не вызывало. Это был единственный путь сохранить независимость.

В большинстве вариантов будущий полигон предлагалось разместить за пределами Франции — на островах Карибского моря, во Французской Гвиане, в Полинезии или в Индийском океане. Благодаря славным правителям прошлых веков, у Франции было много заморских территорий и владений. Но президенту не хотелось, чтобы его обвинили в том, что он загрязняет мировые океаны. Поэтому он перво-наперво обратился к тому варианту, по которому полигон предполагалось разместить на территории самой Франции.

Единственным подходящим местом для этого была малонаселенная высокогорная область на юго-востоке страны, близ небольшого города Анси. Отсутствие рек и твердые базальтовые породы гарантировали, что радиация не будет распространяться. Правда, пришлось бы закрыть под каким-нибудь благовидным предлогом находящийся в местечке Шамони, что недалеко от швейцарской границы, лыжный курорт, но надо было чем-то жертвовать.

«Да, надо чем-то жертвовать», — подумал президент и собрался было звонить министру обороны, как вдруг вспомнил. Его рука так и осталась лежать на телефонной трубке.

…Это было в 1924 году, когда он со своей невестой Сильвией приехал в Шамони на первые в истории зимние Олимпийские игры.

В то время он увлекался альпинизмом и в один из дней решил подняться на одну из близлежащих гор.

Подъем был трудным. Склон представлял собой сплошной ледник, кое-где покрытый трещинами. Из-под стальных шипов ботинок то и дело сыпалось ледяное крошево.

Дойдя до середины ледника, он вдруг услышал доносящийся сверху глухой гул, поднял голову и ужаснулся. Прямо на него, с каждой секундой набирая скорость, летела большая снежная лавина.

Сделать уже ничего было нельзя. Он покрепче вцепился в страховочный трос, пригнул голову и набрал побольше воздуха в легкие.

Через секунду белое месиво, состоящее из снега, камней и обломков ледяных глыб, накрыло его и увлекло за собой.

«Тр-р-р, тр-р-р», — скрипело что-то над головой.

Он очнулся от этого странного звука и обнаружил, что висит над обрывом на веревке, удерживаемой несколькими, чудом оставшимися в толще льда, металлическими штырями. Трос терся о край ледника и противно скрипел.

Положение было незавидным. Все тело болело и ныло — наверняка было сломано несколько ребер. Взобраться наверх невозможно — в любую минуту штыри от тряски могли выскочить. А внизу была глубокая пропасть.

Он знал много случаев, когда вот именно так, повиснув над обрывом, погибали даже самые опытные скалолазы. Обычно они замерзали. Когда его начнут искать — он не знал. Все зависело только от того, насколько скоро забьет тревогу Сильвия.

Было морозно. Нестерпимо болели ушибленные места. Дождавшись сумерек, он почти без всякой надежды выпустил в небо одну за другой две красные сигнальные ракеты и вскоре лишился чувств.

Его нашли уже на рассвете. Последнее, что он успел увидеть до того, как лишился чувств, — как над Альпами рассеивается предрассветный туман.

Позже он узнал, что если бы Сильвия, которая весь вечер просидела у окна, не заметила бы пущенных им ракет и не вызвала спасателей, вряд ли его бы хватились — в Шамони проходили первые в истории зимние Олимпийские игры, у всех и так было полно хлопот.

…Президент открыл ящик стола и вынул новую пачку «Житан».

«Что-то я стал много курить в последнее время».

Он встал из-за стола и подошел к окну. Елисейские поля были как всегда запружены толпой. В обе стороны двигался непрерывный поток машин, а два ряда аккуратно подстриженных деревьев тянулись до конца бульвара, где маячил силуэт Триумфальной арки. Рабочий день заканчивался, и парижане спешили домой, где их уже ждал ужин с непременным стаканчиком красного вина и куском хорошего сыра.

«В конце-то концов, ведь это самое главное, — думал уже немолодой президент Франции, затягиваясь своей крепчайшей сигаретой. — Чтобы были дом, семья, а вечером, после работы, тебя ждал горячий ужин со стаканчиком красного вина и куском хорошего сыра… И чтобы не было войны. А вес остальное чепуха на постном масле».

Он еще несколько минут смотрел из окна своего кабинета на Елисейские поля, потом подошел к селектору и нажал кнопку.

— Луиза, соедините меня с министром обороны.

— Я слушаю, — через минуту послышался в трубке знакомый бас.

— Жак, полигон должен быть расположен как можно дальше от населенных мест.

— Гайана, — начал перечислять тот, — Новая Каледония, Доминика…

— Нет, Жак, еще дальше.

— М-м. У нас есть еще один запасной вариант. На архипелаге Туамоту есть безлюдный атолл Мороруа[Старое название а. Муруроа]. Это вообще на краю света. Почти семь тысяч километров к востоку от Австралии. Вокруг — открытый океан.

Президент подумал с полминуты.

— Семь тысяч километров, говоришь? Пожалуй, это подойдет.

— Ну что ты будешь делать с этими неграми?! — Никита в сердцах сплюнул, побросал чемоданы на белую от пыли дорогу и полез в карман за носовым платком, который от частого употребления стал похож на тряпку.

Вокруг носились люди. Все они, без исключения, были в белых одеждах, кое-кто даже в коротеньких штанах, какие Никиту отец заставлял носить в глубоком детстве.

А он, уже мокрый от пота, стоял посреди залитой солнцем площади в теплом шерстяном костюме, приобретенном в Лондоне.

— Нет, так просто невозможно! — Он решил предпринять еще одну отчаянную попытку. Вскочил и погнался за длинноногим босым туземцем с воплями: «Do you speak English?! Help me, please! I have money!»

Но негр только дико оглянулся, сверкнул огромными белыми зубами и припустил еще быстрее.

— Вы в затруднительном положении?

Услышать тут родную речь было еще более невероятно, чем увидеть живого снежного человека. Поэтому Никита уставился на вопрошавшего, раскрыв рот и не в силах произнести ни единого слова.

— У вас проблемы? — опять спросил мужчина и вежливо улыбнулся. Он был небольшого роста, лысоват и с довольно приятным лицом. — Мне на минуту показалось, что вы русский. Хотя, если я ошибся, то i'm sorry.

— Нет-нет, все правильно! — Никита даже ухватил соотечественника за рукав, чтобы тот не сбежал, как давешний негр. — Я из России и совершенно не владею испанским. Мне сказали, что тут американская колония, вот я и подумал, что…

— Ничего страшного, немного ошиблись. Меня зовут Николай. Николай Воздвиженский. — Мужчина повернулся и что-то громко закричал по-испански. И тут же сбежались куча негров, стали хватать поклажу, готовые даже подраться за нее с конкурентами.