Чтение онлайн

После пары попыток поднять нижнюю часть тела она, взявшись за подлокотники, разочарованно вздыхает:

— Ладно. Похоже, напрасно я решила, что смогу сделать это... Поможешь мне сесть?

Она говорит так, словно потерпела поражение, и я хочу сказать хоть что-нибудь, что сможет приободрить ее. Только не могу подобрать нужных слов. И это отстойно.

Я встаю позади Эви и, подхватив под руки, поднимаю ее.

— Закинь руку на мое плечо, чтобы я мог тебя развернуть.

Эви выполняет мою просьбу, и я поворачиваю ее так, что она прижимается спиной к креслу.

— Хорошо, я в порядке. — Я отпускаю ее. Эви, выдохнув, легко опускается на сидение. — Спасибо.

Наклонившись так, чтобы смотреть в глаза девушки, я кладу руку на ее бедро чуть выше колена.

— Скажи мне, что именно ты можешь чувствовать. Я хочу понять.

— Ну, кое-что, — произносит она, ее голос немного смягчается. — Однако ноги все еще не ходят. Я чувствую покалывание. Но даже когда приказываю мозгу заставить их двигаться, они этого не делают. — Эви смотрит на свои ноги и пожимает плечами. — Маленькие упрямые паршивцы.

После этих трех слов я снова дышу. Она все еще здесь.

— Ага. Кого-то они мне напоминают. — Наши взгляды встречаются, и я посылаю ей искушающую улыбку, на которую она едва отвечает. — Эй, ты надела рубашку, — говорю я, а потом понимаю, как жалко это звучит. Я ведь не хотел этого.

— Одеть верхнюю часть проще всего.

— Давай я принесу тебе шорты, хорошо? — Осторожно целую ее в щеку, а затем быстро поднимаюсь в ее комнату.

Я не сразу нахожу в комоде ящик с ее шортами и трусиками. А когда вижу нашу совместную фотографию с выпускного вечера в старшей школе, прикрепленную на край ее зеркала, то мне требуется еще время, чтобы собраться с мыслями. Я снимаю фото с потрепанными краями и, улыбаясь, рассматриваю распущенные рыжие волосы Эви, выделяющиеся на фоне белого платья с открытыми плечами. Расклешенное к низу, оно плотно облегает ее талию. Эви была похожа на прекрасную русалку. И, если подумать, я тоже выглядел не так уж плохо в своем черном смокинге.

Все еще глядя на фото, я прикрепляю его обратно к зеркалу.

Тогда она могла ходить.

Вернувшись в реальность, я спускаюсь по лестнице.

— У тебя много вещей фиолетового цвета в этих ящиках, Хоппер, — поддразниваю я, и на губах Эви появляется легкая улыбка. — Давай наденем это.

Я натягиваю трусики по ее ногам, и она, нахмурившись, качает головой.

— Это так унизительно, — признается Эви, дрожащими от усилий руками опираясь на подлокотники, чтобы слегка приподняться.

Надев на нее шорты, я осторожно сжимаю плечи девушки, но она не смотрит на меня. Я хочу увидеть былой блеск в ее глазах. Он так угас, что я едва могу его разглядеть.

— Эви, тебе нечего стыдиться. Это же я, помнишь?

— Да, я знаю. — Взгляд голубых глаз прожигает меня насквозь. — Так и есть. Вот почему это настолько унизительно.

Я вздыхаю, опуская руки.

— Что мне сделать, Эви? Пожалуйста, скажи, что мне сделать?

— Думаю… Думаю, я хочу побыть одна, хорошо? — В ее голосе звучит едва уловимая мольба. Она знает меня. Я так просто не уйду.

— Эви...

— Пожалуйста, — перебивает она. — В десять придет медсестра, время уже близится. Зои будет дома, когда она уйдет.

— Хорошо, — неохотно соглашаюсь я. — Могу я хотя бы что-нибудь тебе приготовить перед уходом?

Девушка снимает тормоз и откатывает кресло. Пусть сейчас Эви не может ходить, но я чувствую, будто она уходит от меня.

— Я не голодна, но ценю твою заботу, — добавляет Эви.

Кивнув, я убираю руки в карманы, глядя на входную дверь, к которой она молча направляется.

— Что ж… Я приду завтра и отвезу тебя на процедуры. Позже созвонимся. — Подхожу к ней и целую ее в щеку. — Увидимся завтра.

— Хорошо.

Как только я покидаю дом Эви, меня одолевают сомнения. Ненавижу это чувство тошноты, поднимающееся по горлу. Словно в тени притаилась чертова судьба-злодейка.

— Дилан.

Я поворачиваю голову на голос бабушки. Она стоит у двери, придерживая ее. Часть меня хочет сесть в грузовик и куда-нибудь уехать. Как бы ни любил бабулю, сейчас я не хочу с ней разговаривать.

— Присядь, дорогой.

Я замираю, а бабушка садится на диванчик, похлопав по месту рядом с собой.

— Сейчас у меня нет настроения для разговоров, ба.

Я твердо намереваюсь стоять на своем. Бабушка одаривает меня тяжелым взглядом.

— Может, и так, но я думаю, тебе это необходимо, поэтому…

Шлепнув рукой по бедру, я сажусь, больше всего сейчас желая запереться в комнате и отгородиться от всего мира.

Бабушка обхватывает мою руку своими тонкими пальцами, и я вижу искренность в ее глазах, отчего мое раздражение стихает.

— Как ты держишься?

— Честно?

— Хм-м-м, — растягивает она, — ничего другого тебе не остается, Дилан.

— Тогда будь готова к куче матов, — ухмыляюсь я, и она принимает мой вызов. — Дерьмово, ба. — Опускаю локоть на колено, пальцами сжимая лоб. — Возможно, Эви больше никогда не сможет ходить.

— Я знаю, — признается бабушка, и я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на нее. — После того, как ты позвонил из больницы, Зои приходила ко мне. Ей нужно было с кем-нибудь поговорить. Девушка была вне себя от горя. Я никогда не видела ее такой. Даже после кончины родителей этого дитя. Как Эви?

— Фигово. Я имею в виду, ее не понять. Сначала она смеется, а потом уже плачет. Но сегодня я почувствовал, что она отталкивает меня… И это пугает. — Бросаю взгляд на нашу фотографию, висящую на стене. — Я хочу позаботиться о ней, ба.

— Знаю. Но, Дилан… — Прежде чем продолжить, бабушка ждет, когда я обращу на нее внимание. — Думаю, ты также хочешь спасти ее. Но в данный момент все, что ты можешь сделать, это дать ей возможность спасти саму себя. Предоставь ей время, пока она не привыкнет ко всему этому. Эви не знает, сможет ли когда-нибудь ходить. Уверена, она опечалена и не понимает, как с этим справиться. Она была независимой, а теперь лишилась этого. — Бабушка гладит мое колено. — Эви всегда была твоим якорем, Дилан, но сейчас все иначе. Настал твой черед быть тем, что ей нужно. Хочешь — верь, хочешь — нет, но сейчас она как никогда нуждается в тебе. — Бабушка кладет руку на мое плечо. — Я знаю, звучит так, будто на тебя возлагается огромная ответственность, но просто будь рядом с ней, Дилан. Давай ей то, что всегда давал: поддержку, любовь, а главное — честность. Не торопи ее. У тебя и так это не получалось, потому что, — смеется она, — Господь свидетель, это дитя упрямо. Позволь ей разобраться, как с этим справиться, и будь рядом, чтобы поймать ее, если она упадет.

— Мои руки всегда наготове, ба. Но ощущение, будто Эви ускользает сквозь пальцы.

Глава 39

Эви

Она находится под обломками прошлого

Шестой день физиотерапии. О, какая радость. Не могу дождаться, когда снова расстроюсь до слез. Однако не поэтому они сейчас катятся по щекам.

Это из-за отчуждения в голосе Дилана, когда я на днях сообщила ему, что хочу, чтобы на процедуры меня отвезла медсестра. Это из-за воспоминаний о выражении его лица, когда я сказала о своем желании побыть в одиночестве. Из-за абсолютного ужаса в его глазах, когда он увидел, как я ползу по полу. Из-за того, с какой нежностью он тянул нижнее белье по моим ногам. Так, будто мог сделать мне больно. Он никогда этого не делал. Но я уже причиняю ему боль.