Чтение онлайн

Подруга смеется, изо всех сил пытаясь отвести взгляд, когда мы выходим из здания. Ветер выбивает пару фиолетовых прядей из ее хвостика, и она оборачивается, чтобы вернуть их назад.

— У Зои была такая же реакция. Может, у одной из вас получится застолбить его.

— Зои? — усмехается она. — Какая Зои? Он на меня запал. Я поймала его за подглядыванием, пока перекидывала волосы. — Нора дважды щелкает брелком от машины, чтобы открыть дверь. — Давай, мы едем в кафе за горячим шоколадом.

— Я хочу просто поехать домой, — хныкаю я, ерзая на переднем сидении и отбрасывая руки Норы, когда она пытается помочь.

— Ты стала сильнее. Это хорошо, — говорит она, хлопая дверью и убирая инвалидное кресло в багажник, а затем садится в машину. — Я не повезу тебя домой. Утром я столкнулась с одной из твоих коллег. Она сказала, что ты не отвечаешь на ее звонки. Все, что ты делаешь, — сидишь в этом доме, с головой погружаясь в депрессию. Со мной такой номер не прокатит.

— Кто сказал, что у меня депрессия? — Я смотрю в окно, когда Нора заводит двигатель. Мой психолог тоже так сказал, но много ли она знает.

— Ты в незавидном положении, когда у тебя есть будущий психолог в лице лучшей подруги, — говорит она, нажимая кнопку, чтобы приоткрыть окно. — Я знаю твои мысли еще до того, как ты озвучиваешь их вслух.

— Это называется экстрасенс, а не психолог, — сообщаю ей, когда мы приближаемся к светофору.

Нора включает радио и начинает качать головой в такт музыке. Моя же голова будто приклеилась к окну, через которое я рассматриваю случайных прохожих. К моему удивлению, я вижу кое-кого до боли знакомого. Тело начинает покалывать, я выпрямляюсь, чтобы получше его разглядеть.

Из кафе, расположенного неподалеку, выходит Дилан с незнакомой мне девушкой. Дилан, который обычно неприхотлив в выборе одежды, сейчас одет в темные брюки и белую рубашку. Живот крутит. Я расширяю глаза, когда вижу завитые локоны блондинки, ее большую грудь и длинные ноги, которые отлично подчеркивает облегающее красное платье. Но не из-за ее груди волоски на коже встают дыбом. У меня тоже отличная грудь. Меня задевает тот факт, что она в состоянии ходить. Она может идти с ним по улице, взявшись за руки, и бегать в парке, обхватывать его ногами в любое время, когда захочет. Она может то, чего больше не могу я.

Вонзаю ногти в кожу над коленом, чтобы почувствовать ту же боль, которая сейчас сдавливает мою грудь. Я пытаюсь почувствовать хоть что-то. Но этого недостаточно. По щекам текут слезы, я дышу через раз.

— Эви, что случилось?

Светофор горит зеленым, но Нора направляется на ближайшую парковку — туда, где Дилан стоит с блондинкой возле своего грузовика.

Я тычу пальцем в их направлении, и Нора снимает солнцезащитные очки, затем, прищурившись, всматривается в окно.

И смеется.

Я всхлипываю, вытирая рукой нос.

— Что смешного?

— Эви. Разве ты не знаешь, кто это? — Она снова смеется, и я готова взорваться.

— Нора, тебе лучше поторопиться и рассказать мне, иначе я выбью из тебя ответ.

— Глупышка, это Линдси, сестра Брейдена.

— Серьезно? — Еще раз выглядываю в окно. — Она выглядит иначе с нашей последней встречи.

— Ну, она выросла. — Нора нежно поглаживает мою руку, а затем хватает пару салфеток с центральной консоли. — Ты можешь доверять Дилану, поняла? Кроме того, Джорди говорил о том, что сегодня они собираются подписать документы для продажи закусочной.

Я такая идиотка. Совершенно забыла про это. У Дилана такой важный день. День, когда он, наконец, обретет свободу.

И я не стану той, кто ее отнимет.

Глава 42

Дилан

Он все время слышал его голос

Четыре недели. Двадцать восемь дней. Шестьсот семьдесят два часа.

Вот сколько это длится. Именно столько мне приходится наблюдать за Эви, сидящей у этого гребаного окна и смотрящей вдаль. Так же изо дня в день делала моя мама.

Я на грани срыва. Она не хочет ничего делать и никуда не выходит. Каждый день одно и то же. Мы немного разговариваем, иногда смотрим фильм, потом она говорит, что устала — это своеобразный сигнал о том, что мне пора уходить.

А еще я не вожу ее на сеансы терапии. Это делают либо Зои, либо Нора, либо медсестра, которая приходит к ней. И это убивает меня. Все это убивает меня. Я медленно умираю.

Выглядываю в окно своей спальни и качаю головой. Вот она, как по расписанию. Ее отражение за оконным стеклом словно насмехается надо мной. Все это похоже на важный тест, который я с треском провалил.

В моей груди что-то вспыхивает, подобно извержению вулкана, и я понимаю, что нахожусь на грани взрыва. Утопая ногами в ворсе ковра, смотрю на совместное с Эви фото. Осознав, что нужно делать, я целенаправленно спускаюсь по лестнице и выхожу за дверь, не обращая внимания на бабушку, зовущую меня из кухни.

Решительно пересекаю улицу. Ту самую, где произошла авария. Но что сделано, то сделано. Теперь с этим покончено. А жизнь продолжается. Однако Эви не живет, и я больше не могу видеть ее такой.

Сжимаю кулак и громко стучу в дверь. Она и так уже знает, что я здесь, потому что наблюдает за мной из этого проклятого окна. Сердце хаотично бьется, разгоняя адреналин по венам, и, когда дверь открывается, я прохожу мимо девушки прямиком в гостиную.

— Привет. В чем дело? Что-то не так?

Положив руки на бедра, я глубоко вдыхаю, чтобы набраться смелости:

— Да, Эви. Не так. Я скучаю по своему лучшему другу. Что с нами происходит? Каждый день ты все больше отдаляешься от меня, и я не понимаю почему? — я тычу пальцем себе в грудь. — Я — тот, с кем ты можешь говорить обо всем на свете. Я — тот, с кем ты смеешься. Я — тот, кто изо дня в день сидел у твоей постели, держа тебя за руку, и молился, чтобы ты открыла глаза, — сила моего голоса возрастает на несколько октав, отчено девушка вжимается в свое кресло. — Я — тот, кто, блять, любит тебя.

На секунду мне показалось, что ее упрямство ослабевает. Выражение ее лица смягчилось, а на глаза навернулись слезы. Но я моргаю, и все испаряется. Ее взгляд становится остекленевшим, она прочищает горло:

— Отстойно находиться в этом кресле…

— Верно, — соглашаюсь я, — так и есть. Но знаешь, что не отстойно?

— Нет, однако я знаю, что ты скажешь.

Я снова вижу проблеск улыбки на ее губах. И на мгновение в этом саркастическом замечании слышу прежнюю Эви. В груди крепнет надежда. Но она умирает, когда девушка со злостью сжимает губы, пронзая меня ледяным взглядом.