Чтение онлайн

– Но я не хочу, чтобы ты уезжал!!! – на глазах Марии заблестели слезы.

Адам пристально на нее посмотрел. Наверное, он должен чувствовать себя глубоко оскорбленным ее обманом, но сейчас ему было всего лишь безумно грустно. Он понимал, что все началось с одной маленькой спасительной лжи, которая вышла из-под контроля. Сейчас же, совершенно измученная, Мария выглядела абсолютно честной. Несомненно, ее страсть была настоящей, однако, он уже не мог доверять Марии столь же безоглядно, как раньше.

И все же он по-прежнему безумно желал эту женщину. Адам сжал ее левую руку. Ледяные пальцы Марии судорожно вздрогнули.

– Если ты хочешь, чтобы я остался, нам нужно превратить твою ложь в правду. Отсюда совсем недалеко до Гретна-Грин.

Мария прикусила губу.

– Я бы очень этого хотела, но что, если ты уже женат?

У Адама возникло такое чувство, словно ему нанесли смертельный удар. Мог ли он быть женат на другой женщине?

– Я... у меня не было времени подумать об этом.

– Ты так естественно вписался в роль мужа, что меня все время мучил вопрос, не женат ли ты, – губы Марии изогнулись в горькой усмешке. – Маловероятно, что ты до сих пор все еще холост. Вокруг такого красивого и доброго мужчины должно было виться множество девушек, мечтающих получить его имя. Если ты женат на блондинке невысокого роста, я могла показаться тебе знакомой.

Очень лестно, но с практической точки зрения к его имени не прилагается ни единого пенни или хотя бы приличной одежды. Он потер пульсирующие виски, почувствовав, что кровеносные сосуды вот-вот лопнут от напряжения.

– Мысль о другой жене – это больше, чем я могу сейчас выдержать.

Мария стиснула ленту свободной рукой.

– Я часто представляю себе твою жену, которая ждет тебя, пребывая в отчаянии, что ты так долго не возвращаешься. У вас даже могут быть дети. Как я могу выйти за тебя замуж, зная о том, что, возможно, где-то далеко сердце бедной женщины разрывается от боли и страданий? Помимо того, что ты стал бы двоеженцем, это просто неправильно.

Адам почувствовал себя совершенно разбитым. Дети, о них он тоже не подумал. Отмахнуться от предположения, что где-то его могла ждать семья, было совершенно невозможно.

– Если у меня есть дети, я, разумеется, не смогу сознательно их бросить. Но что, если память так никогда и не вернется ко мне? Неужели я должен буду прожить всю свою жизнь в одиночестве?

– Я много размышляла над этим, – Мария улыбнулась Адаму дрожащей улыбкой. – Несчастный случай произошел с тобой совсем недавно. Тебя посещают видения, которые вполне могут быть неясными воспоминаниями. Я считаю, что память к тебе вернется.

Адам подумал о своих снах. Где-то в сокровенных уголках его разума спрятана правда о том, кем он является на самом деле. Все, что ему необходимо сделать, это пробудить свои воспоминания.

– Сколько же я должен ждать, прежде чем без опаски смогу распорядиться своей жизнью?

– Мне кажется, человек должен отсутствовать не менее семи лет, чтобы его признали умершим, – нерешительно сказала Мария. – Если по истечении этого времени ты все еще не вспомнишь, кто ты, и где находится твой дом, ты сможешь со спокойной совестью начать новую жизнь с чистого листа.

– Семь лет, – потрясенно выдохнул Адам, – это слишком долгий срок. За это время многое может случиться.

– Как ты думаешь, смогу ли я когда-нибудь снова заслужить твое доверие? – прошептала девушка. – Или, если не доверие, то, по крайней мере, прощение?

– Надеюсь, что да, – Адам взглянул на ее тонкие черты и поразительно женственную фигуру, сожалея о том, что, вполне возможно, никогда не увидит ее обнаженной. Он решил, что мужчина, страдающий амнезией, не вправе утверждать, что Мария – самая красивая из женщина, когда-либо им виденных. Но для него она была больше, чем красива, она была ему... бесконечна дорога. Доверие и желание никак друг от друга не зависели. – Но, вероятно, не слишком скоро.

Мария кивнула, ничуть не удивившись его словам.

– Мне жаль, что я не могу помочь тебе вспомнить прошлое. Ты же мне очень помог, избавив от притязаний Джорджа Берка. Он вряд ли посмеет начать судебную тяжбу теперь, когда думает, что вернулся мой муж, способный меня защитить.

– Было бы лучше, если бы ты с самого начала рассказала мне правду, но я рад, что Берк оставил тебя в покое. – Некоторое время Адам молчал, не отрывая взгляда от хрустальных струй фонтана. – Полагаю, если выяснится, что ты ждешь ребенка, нам следует пожениться. Однако если однажды утром я проснусь и вспомню, что где-то у меня есть другая семья, я уеду, и тогда ты сможешь оплакать мою преждевременную смерть. По крайней мере, в этом случае наш ребенок не будет носить клеймо незаконнорожденного.

– Это кажется... разумным, – произнесла Мария сдавленным голосом.

И хотя Адам больше не доверял ей так, как прежде, он все же не мог вынести вида ее страданий. Он скользнул по скамье и заключил Марию в крепкие объятья, размышляя о том, насколько стремительно он прошел путь от бесконечного счастья, до столь же безграничной печали.

Мария цеплялась за Адама, дрожа всем телом, но постепенно расслабилась, согретая его теплом. Он гладил ее сверкающие волосы, погружая пальцы в блестящую массу золотых прядей. Ему хотелось уложить ее на мягкую траву и снова заняться с ней любовью. Только на этот раз сделать это неторопливо и чувственно, постепенно избавляя Марию от одежды, чтобы они могли коснуться обнаженной плоти друг друга.

Но теперь, когда Адам узнал, что они никогда не были женаты, он уже не мог подчиняться велению страсти. Если сегодня они не зачали ребенка, то больше не могли рисковать, только не сейчас, когда все в их жизни было слишком запутанно и зыбко.

Адам спрятал лицо в волосах Марии, терзаясь вопросом, что же будет с ними дальше.

***

Эту ночь они провели в разных спальнях: ни Адам, ни Мария так и не смогли уснуть.

Хартли, Северная Англия

Дни становились длиннее, весна плавно переходила в лето. Уилл Мастерсон был весьма этому рад, иначе ему пришлось бы скакать верхом в темноте. А такое путешествие по незнакомым дорогам в дикой местности достаточно неразумно.

Он въехал во внутренний дворик "Быка и Якоря", единственного постоялого двора в Хартли, когда дневной свет над Ирландским морем уже начал угасать. Таверна была небольшой, но ею, видимо, хорошо управляли. Уилл надеялся, что для него найдется комната, хотя, учитывая степень его теперешней усталости, он с удовольствием согласился бы и на ворох соломы в конюшне при условии, что там будет достаточно чисто.