Чтение онлайн

– Слон?! – удивленно воскликнул Утюг. – Ты где – в больнице?

– Не ори, – оборвал его Хоботов. – И не называй никаких имен. Ты сейчас один?

– Один, один!

– О нашем разговоре никто не должен знать!

– И Цибуля?

– В первую очередь Цибуля. Сейчас ты ему позвонишь и скажешь, что нужно срочно встретиться. Скажешь ему, что в морге возникли проблемы и нужно кое-что там сделать.

– В каком морге? – переспросил Утюг. – Какие еще проблемы?

– Не важно! Короче, скажешь, чтобы приехал в морг той больницы, где я лежу. Через час. Он приедет.

– Послушай, Слон…

– Я тебе сказал – никаких имен!

– Послушай… мне тут звонил Борис Минский, он сказал, что та вещь…

– Я знаю, – прервал его авторитет. – Только звонил тебе не Борис. Это я тебе звонил.

– То-то я смотрю, тот же номер…

– Борис исчез. Или сбежал, или… Даже думать об этом не хочу!

– Но он передал то, что должен был?

– Откуда я знаю! – огрызнулся Слон.

– Так что – значит, насчет трансформаторной будки…

– Значит, болтать меньше надо! Звони Цибуле!

Отключив телефон, Хоботов торопливо переоделся: своя собственная одежда висела у него в шкафу. Прислушавшись возле двери, он выскользнул в коридор и крадучись двинулся к посту дежурной медсестры.

Девушка дремала, сидя над открытой книгой.

Слон через плечо заглянул – учебник по педиатрии.

В институт готовится.

Стараясь не разбудить медсестру, он протянул руку и взял с полки пузырек эфира.

Теперь он неслышно крался к выходу из минигоспиталя.

Охранник возле дверей тоже клевал носом, но, заметив Хоботова, встрепенулся.

– Эй, мужик, ты куда это? – протирая глаза, спросил он вполголоса, чтобы не разбудить остальных пациентов.

– Сердце, – прохрипел Слон, потирая рукой грудь, и начал медленно заваливаться.

– Так вызвал бы сестру! – Охранник поднялся, шагнул навстречу больному, подхватил его под локоть…

Хоботов резко выдохнул, прижал к лицу охранника обильно смоченный эфиром платок.

Парень закашлялся, взмахнул руками и обмяк.

Слон усадил его на прежнее место, осторожно, стараясь не скрипнуть, открыл дверь и выскользнул в коридор.

Там ему никто не встретился.

Обойдя приемный покой, где в любое время дня и ночи толпились люди, Хоботов выбрался во двор.

Холодный ночной воздух взбодрил его, выдул остатки дремоты.

Быстро перебежав двор, Слон подошел к зданию морга.

Дверь покойницкой была только притворена.

Изнутри не доносилось ни звука – парочка злоумышленников уже убралась восвояси, убедившись, что наводка оказалась фальшивой.

Слон пробрался внутрь.

Здесь, казалось, было еще холоднее, чем на улице. Слабая дежурная лампочка под потолком освещала ряды металлических столов с их страшным содержимым, делая лица мертвецов еще более бледными. И эта же лампочка освещала царящий здесь ужасающий беспорядок – все столы были сдвинуты с места, с большинства трупов сброшены белые покрывала.

Должно быть, двое посланцев Холодильника, не найдя спрятанную вещь в нужном месте, прежде чем уйти, перерыли здесь все, а потом в сердцах еще и добавили беспорядка.

В этом царстве смерти был только один живой человек – санитар, валявшийся на кафельном полу, да и тот только слабым стоном давал понять, что еще жив.

Хоботов покосился на него, но и не подумал помогать.

Вместо этого он спрятался за массивным шкафом с инструментами и реактивами.

Ждать здесь было холодно, у Слона зуб на зуб не попадал.

Вскоре, однако, входная дверь негромко скрипнула, и в покойницкую вошел рослый плечистый мужчина с густыми, сросшимися на переносице бровями.

Подозрительно оглядевшись по сторонам, он пнул носком ботинка раненого санитара, обошел его, вернулся ко входу и застыл за полуоткрытой дверью.

Так еще несколько минут прошло в безмолвном ожидании. Но теперь Слон больше не чувствовал холода. Не чувствовал он ни усталости, ни тяжести прожитых лет, ни боли в изношенном сердце: он пришел в то собранное и напряженное состояние, которое помогало ему справиться с несколькими сильными противниками, выбраться живым из самой серьезной переделки, помогало держать в руках своих опасных и неуправляемых подручных.

Внимание его обострилось, зрение и слух утроились, силы удесятерились.

И очень скоро он услышал скрип шагов на крыльце.

В полуоткрытую дверь вошел невысокий плечистый крепыш лет тридцати, с коротко остриженными светлыми волосами и кривым, неаккуратно зашитым шрамом на щеке.

Этот шрам был памятью о стычке Утюга с казанскими в знаменитом Владимирском централе. Именно после этой стычки Слон заметил молодого бандита и приблизил его к себе.

Утюг остановился в дверях морга, настороженно прислушался, огляделся по сторонам и, вытащив из заплечной кобуры тяжелый хромированный пистолет, шагнул вперед.

И в ту же секунду из-за двери выскочил Цибуля. Он налетел сзади на Утюга, резким ударом выбил пистолет у него из руки и прижал к горлу лезвие ножа.

Утюг, который прекрасно умел держать себя в руках, шумно выдохнул и попытался выскользнуть из рук противника, но тот левой рукой перехватил его за воротник, а правой слегка надавил на рукоятку ножа, так что из-под лезвия выступила узкая дорожка крови.

– Спокойно, малый! – процедил Цибуля. – На тот свет ты всегда успеешь, нам с тобой еще кое-что выяснить надо. Дельце одно небольшое закончить…

– Ты, что ли, Цибуля? – прохрипел Утюг, скосив глаза. – Ты что, дури обкурился? Это же я, Утюг! Ты меня не узнал?

– Я-то тебя прекрасно узнал. Это ты меня плохо знаешь, – отозвался Цибуля, насупив сросшиеся брови. – Думаешь, охота мне на Слона горбатиться? Слон – битая карта, он все равно не жилец, люди Холодильника его взяли, живым не выпустят. Так что у тебя, малый, два пути: или мы с тобой договоримся и ты отдашь мне ту вещь, или я тебя сейчас замочу со всем нашим удовольствием.

– Да с чего ты взял, что та вещь у меня? – с трудом выговорил Утюг, по шее которого текла темная струйка крови.

– С чего? Да тут, малый, большого ума не надо! Ты же сам сказал, что в морге проблемы… значит, знал, что Минский ту вещь здесь спрятал! Небось пришел сюда пораньше, перепрятал вещичку понадежнее и вернулся, чтобы со мной встретиться, лапши на уши навешать… Хочешь, малый, умнее всех быть, хочешь сам свои карты разыграть? Напрямую хочешь с Холодильником договориться?

– Эй, Цибуля, ты притормози маленько!.. – произнес Утюг, затрудненно дыша. – Не ровен час и правда меня приколешь, а нам еще поговорить надо!