Чтение онлайн

Надо сказать, что и «чертям», и «ангелам» легче воздействовать на женщин — в них Здравого Смысла меньше. И стали «черти» одновременно всем московским дамам внушать ненависть к мужчинам. Что мужчина ни сделает — женщина сразу думала: «Фу, какая же гадость! Животное! Пахнет от него плохо, говорит о скучном, а об интересном не хочет, меня не слушает, ходит быстро, дышит громко...» Ну и всякое такое.

«Черти» в женщинах все эти настроения нагнетали, а те, как существа воспитанные, все старались внутри себя их удержать, зубами скрипели, но молчали, и вот «черти» дали большой усилительный импульс, и тут...

Все женщины одновременно! Схватили самые тяжелые предметы, какие только под руку подвернулись! И как дали всем мужчинам по голове! И дворникам дали, и инженерам, и милиционерам, и министрам, и даже самому президенту его жена сковородкой по голове закатила!

Конечно, был ужасный скандал. «Ангелы» прилетели, крылышками замахали, всех стали умиротворять, женщины каялись вовсю. «Не знаем, — говорят, — что на нас нашло такое, просим нас простить, мы никому зла не желаем, мы вообще все пацифистки...»

Самые главные мужчины, все с синяками и ссадинами, собрались, долго обсуждали ситуацию, решили скандал замять, журналистам запретить писать об этом, по телевизору не рассказывать, женщинам промыть мозги, чтобы они все это забыли, а в московских магазинах, для умиротворения всех, вместо соли — ХЛОРИДА натрия стали с тех пор продавать БРОМИД. Поэтому в большинстве своем москвичи такие сонные, необщительные, вялые, размножаться не хотят, ни «ангелы» до них докричаться не могут, ни «черти». Только бесхозяйственные люди, которые сами еду не готовят, а едят одни консервы и полуфабрикаты, в Москве испытывают чувства, а остальные — как неживые все...

Один из «чертей» — Марусин муж — ходил за бывшей женой призраком со дня своей смерти на планете Брут, в соответствии с полученным проклятием.

Сначала он хотел вселиться в бывшую жену, что было бы редкостным коварством, но не вышло — душа бывшей брутянки оказалась жутко агрессивной и никого близко к себе не подпускала. Даже когда Маруся погружалась в сон, ее душа не удалялась и не забывалась, а развлекалась прямо в теле, генерируя наинелепейшие эротические фантазии.

Это обычное дело вообще-то — душам далеко не всегда нравятся тела, в которых жить приходится, очень часто души даже не испытывают к ним никакой симпатии.

Если душе не нравится ее текущее физическое воплощение, или просто кажется чудным, она может со своим телом обращаться странно и развлекаться, заставляя его что-нибудь выкаблучивать. Многое в том, что генерирует тело, определяется гормональным фоном. Душа может его менять, и заставлять тело испытывать нелепые желания, видеть странные сны и ощущать несуразные порывы. Некоторые души, когда человек спит, отправляются путешествовать, тогда тело видит сны про далекие края. Или душа вспоминает, тогда тело становится свидетелем прошлых воплощений, и в этом случае сны, как правило, чистейший бред.

Муж-призрак отбросил свои попытки вселиться в Марусю, устал ходить за ней в одиночку, да и от недостатка Магии изнемогал уже, поэтому постепенно нашел «чертей»-приятелей. Всем скопом за ее жизнью наблюдать было веселее.

Когда продавщица отправилась в брутянский офис для заключения сделки, целая шайка призраков последовала за ней, предвкушая новые развлечения. Групповой разум удержал их от входа в опасный белый домик, так и остались болтаться снаружи, Марусю поджидая, а ближе к вечеру получили то, на что и рассчитывать не могли: целое озеро Магии поднялось к облакам. Все больше и больше призраков слеталось в Измайлово — и «чертей», и «ангелов», — а ровно в полночь между ними грянул бой.

Пока внизу разыгрывалась оргия, съезжалась обалдевшая милиция и пыталась навести порядок, никто не видел, как над парком бились призраки. Полчища «чертей» и «ангелов» сталкивались, проносились друг сквозь друга, за неимением тела они не наносили физического вреда ни себе, ни противникам, но и те и другие могли поменять полярность. Некоторые «ангелы» стали «чертями», а «черти» — «ангелами», что непосредственно сказалось на разных людях.

В подъезде одного из домов на Юго-Западе вернувшийся с Поля Измайловской Битвы полтергейст, который раньше поджигал все подряд, вдруг осыпал проходивших мимо розами.

Известного бизнесмена, депутата Думы, которому во всех делах — коммерческих, политических и личных — помогал добрый «ангел», застукали в постели с проституткой; последующие преследования его журналистами и папарацци вскоре разорили его до копейки, свели карьеру на нет.

 Неизлечимый лузер, потерявший последнюю работу протирщика задней части слона в зоопарке, купил с отчаяния (а может, сдуру) билет всемирной лотереи и выиграл сорок миллионов у. е.

Кому-то начало во всем везти, других покинула удача, если и не навсегда, то очень-очень надолго.

Призраки вообще по разным причинам принимают в жизни людей активное участие, осознаете вы это или нет…

В то время когда компания во главе с Богом, имени которого нельзя называть, покидала белый домик через запасной вход с отключенной опасной рамкой, в нескольких метрах над их головами вел свою дуэль с одним из «ангелов» бывший муж Маруси. Выполнить ее заказ и поймать его можно было бы, не отходя от «кассы» — в буквальном смысле слова: денег у бывшей продавщицы теперь было больше, чем она могла мечтать. Но только «детективный экстрасенс» Варвара еще не полностью пришла в себя от помутившего ее одурения, а аватаре Бога в тот момент было не до призраков.

Укол

У подъезда пятиэтажного дома на севере Москвы стояла скорая. На секунду Танька замерла на месте с побледневшим, окаменелым лицом, а потом ее словно взрывной волной подкинуло: она бросила посреди тротуара дорожную сумку и, оставив там же встревоженную Варвару с двумя гномами на руках, исчезла в темном проеме открытой железной двери.

Она летела над лестничными пролетами на пятый этаж, слыша гулкие удары сердца, пока едва не вонзилась головой в мягкий живот соседки, с трудом переставляющей отекшие ноги вниз по ступенькам. Тетя Надя спешила, насколько могли ей позволить больные суставы, тяжелый вес и одышка. У старушки дрожали губы и руки.

— Ему совсем плохо, Танька! — в расстройстве она даже забыла соблюсти приличие и не называть Олежкину сестру глупым именем. — Я сделала укол, но не помогло, он кричит от боли, задыхается, я вызвала скорую....

Слышать подробности сил не было: зажав пальцами уши, Танька ворвалась в приоткрытую дверь на верхней площадке, даже не выяснив, зачем тете Наде понадобилось спускаться вниз.

Медперсонала в Олежкиной комнате не было. Мраморно-бледный, худой, как скелет, он скрючился на боку, обхватив сухими, как жерди, руками, тонкие щиколотки, судорожно глотал воздух посиневшими губами, по щекам текли слезы. Не зная, что предпринять, чтобы облегчить его страдания, Танька подчинилась первому странному импульсу: обхватила брата, подняла на руки — почувствовала, какой он легкий весь, словно охапка хвороста, прижала к груди и стала раскачивать, как ребенка.