Чтение онлайн

— У вас новая аватара? — спросил Олежка таким тоном, будто речь шла о новой не слишком удачной прическе. Его так и подмывало сказать что-то ехидное в отместку за «призрака».

— Нет, почему же? — проигнорировала она его легкий подкол. — Аватара все та же, я ее только чуток, хм... подсовершенствовала.

Темное лицо расплылось в широкой улыбке, обнажив ряд золотых зубов.

— В кои-то веки оторвалась, понимаешь ли... Магия, Запад, всяких соблазнов больше, чем на тога-пати у Дьявола... Плюс, конечно, полная демократия, борьба за права меньшинств расовых... — негритянка запустила руку под юбку-килт между бедрами, будто проверяла на месте ли кошелек, хранящийся в самом секретном месте, — и сексуальных... Мне всегда любопытно было, что это значит — иметь пенис.

Олежка невольно поморщился.

— Жаль, что на это не хватило ни денег, ни Магии, — перехватила его взгляд Евстахия. — Но я-то, по крайней мере, ресурсы свои направляю в нужное русло, а ты что с твоей Магией сделал, дурень?

В растерянности Олежка только беззвучно открыл рот.

— Я будил Магию в сестре, — сказал он, когда слова вернулись к нему. Танька сидела рядом с ним в прежней позе, уставившись в одну точку. — Она ведь не видит меня совсем. И не слышит...

— Ну и шут с ней! Даже Бог, имя которого нельзя называть, ушел от нее насовсем, тебе-то она на кой сдалась?

— Какой-то вы очень странный Бог, Евстахия. Она же сестра моя, одна из двух самых близких людей, с кем меня связывают земные отношения, как я могу ее бросить? Да и страдает небось, оттого что уверена, будто я умер совсем, не знает, что я-то на самом деле всегда рядом хожу. Задача к тому же на нее возложена — мир от Конца Света спасти, а как она будет без Магии его спасать, по-вашему?

— Этот мир обречен уже, и никто его не спасет!

Порывшись в одном из туго набитых пакетов, Евстахия извлекла прибор, похожий на песочные часы, в котором из верхней колбы в нижнюю сочилась искристая жидкость. Негритянка прищурилась на прибор, а затем затрясла им, вылупившись на Олежку:

 — Что может спасти мир, в котором Магии осталось всего двенадцать процентов? А? Тебя спрашиваю! Чему тебя учили на Плато Семи Ветров?

Олежка съежился, будто его в школе к доске вызвали, а он урока не выучил.

— Вижу, что ничему! Болтаешься тут, даже не представляешь, какой себе вред наносишь, — и, тыкая пальцем в Таньку, негритянка почти побелела. — А вместо того, чтобы возлагать на себя ее задачи, решал бы ты лучше свои! — спрятав магиметр обратно в пакет, Евстахия поджала губы и глянула на Олежку строго и осуждающе, как школьная директриса на бывшего хорошиста, скатившегося до единиц из-за дурного влияния.

— На тебя, между прочим, большие надежды там возлагались, мы уж с коллегами думали, вот, мол, пришел способный малый — такому бы в Боги. И ведь прямая дорога тебе туда и была. А ты вместо этого за подол Танькиной юбки цепляешься, не отстаешь от нее ни на шаг. Тряпка! Бестолочь! — негритянка грозно сверкнула стальными глазами, ее голос возрос в объеме. — Ты был на большой высоте — на Плато Семи Ветров! А теперь по своей собственной дурости ты стал призраком!

От негодования Олежка чуть не задохнулся. Это, конечно, если выразиться фигурально — призраки ведь не дышат и задохнуться не могут, естественно. Ярость выплеснулась из него на пассажиров с силой похлеще, чем у цунами. Все разом засуетились, занервничали, и едва только поезд затормозил на очередной остановке, большинство ломанулись к дверям, злобно пыхтя и толкая друг друга. Тут и там раздавались резкие возгласы.

— Bitch![84] — крикнул толстяк у двери в спину высокой девице, когда, протискиваясь мимо, может, нечаянно, но скорее намеренно она больно ударила его в локоть сумочкой.

— Pig![85] — огрызнулась девица через плечо. — Lose weight, you fat bastard![86]

Почуяв неладное от выплеснувшихся эмоций, грозящих приливом новой магической волны, Евстахия заспешила на выход вслед за разъяренными пассажирами. Встречная толпа не менее злобных людей впихнулась в вагон и устремилась как можно быстрее занять свободные места. Впереди людского потока проворный тип в шляпе с портфелем ожесточенно двигал локтями, пробираясь к сиденью рядом с Танькой.

 «Уй, блин! — от неожиданности ругнулся Олежка. Слова моментально воспроизвелись голосом типа с портфелем. — Кажется, я умудрился вляпаться в чье-то тело!»

Танька покосилась на него недоверчиво, во взгляде читалось недоумение — чего это, мол, тип с портфелем в метро заговорил сам с собой, да еще и по-русски? Олежка смотрел на нее нежно — чужими глазами, преодолевая желание обхватить чужими руками. С ее беззвучных губ считалось: «Маньяк!» — и, резко поднявшись с места, она направилась к выходу, нечаянно стукнув его по коленям ноутбуком.

— Ты че дерешься-то? — воскликнул Олежка. Чужой голос звучал высоко и пронзительно.

На секунду Танька застыла над ним белая, как полотно. Слова эти он произнес спонтанно и не подумал даже, какие воспоминания из детства они всколыхнут у нее, а теперь бешено рылся в памяти, ища другие фразы, по которым она уж точно могла бы его распознать. Но не успел найти. Поезд затормозил на очередной остановке, раздвинулись двери, и, словно стряхивая наваждение, Танька тряхнула головой и устремилась наружу.

На сей раз Олежка не стал ее догонять. Он пересел на освободившееся сиденье, оставив типа с его портфелем и выражением шока на бледном лице. «Oh my God![87] — лепетал тот трясущимися губами. — What the hell has just happened?[88]»

«Кажется, я нашел выход из положения, — радостно подумал Олежка. Если бы в этот момент он мог увидеть в окне свое отражение, то самое первое, что ему бросилось бы в глаза, — это улыбка от уха до уха. — Я придумал, как можно помочь сестре. Нам нужен медиум».

Гриша

Танька моя, Танька... Подай сигнал о моем существовании...

Варвара заметила ошибку и не стала исправлять на «о своем».

Мое существование зависит от тебя.

Писала она в разросшемся текстовом файле. Прошло уже несколько недель, как не было от Таньки ни слуху ни духу. Варвара отправляла ей бесчисленные эсэмэски, пробовала звонить, но ответа не получала. Она бы посылала ей письма по электронной почте, но не знала адреса. Даже Танькиной фамилии, по которой ее можно было бы разыскать по интернету, не знала, оказывается. Варвара скучала, худела, беспрерывно писала письма в том файле, он достиг уже двух мегабайтов, но отправить его было некуда.

И от космических путешественников не поступало вестей, а ей к ним было не дозвониться — Нелидин сотовый не работал в космосе. Одна лишь Ди была в контакте пару раз: прислала одно сообщение с Мальдив («жива-здорова, ныряю за ракушками для Оси»), второе — из Индии («мы тут проходим семинар по йоге, пусть Осенька у вас еще немножко поживет?»). Наверное, Варвара давно заболела бы от тоски, но чувствовала ответственность за Осю и Евпраксию Никитичну и крепилась.

Твой Ося, Танька, очень славный... Только когда гуляет, не хочет надевать шапку, говорит, у него и так куча волос.