Чтение онлайн

И когда руки Диего скользнули под подол моего платья, а мои пальцы расстегнули первую пуговицу его рубашки, я поняла, что мы не просто уходим под воду с головой.

Мы летели на дно, и это было самым освобождающим падением в моей жизни.

[1] Доброй ночи, милая (исп.)

[2] Останься со мной (исп.)

___

Нам осталась последняя глава и эпилог. Спасибо всем, кто дочитал до этого момента! Финал 13 сентября

С той ночи Диего не ночевал в своей городской квартире ни разу. Даже если задерживался на работе. Даже если назавтра у него была запланирована ранняя встреча. Даже если я говорила, что не расстроюсь и не обижусь.

Он всегда возвращался. К нам. Укладывал Алекса спать, если было не слишком поздно. В ином случае – поднимался в его комнату, поправлял сыну одеяло и целовал в лоб. В такие моменты я с трудом могла удержать слезы, не веря, что все это – по-настоящему.

Но мой сладкий сон не заканчивался, и это замечала не только я.

– У вас как второй медовый месяц, – беззлобно ворчала Валерия как-то за завтраком, когда я суетилась вокруг стола, пытаясь всем угодить, что-то подать или расставить тарелки, но каждый раз, проходя мимо Диего, уделяла внимание ему. Дотрагивалась до плеча. Улыбалась. Наклонялась, чтобы поцеловать в щеку. А он ловил меня за руку и притягивал к себе.

Он изменился, мой суровый Диего Солер. Он и раньше был внимательным, но теперь не пропускал ни одной мелочи. Он постоянно спрашивал, что я думаю о том или ином вопросе. Чем занималась сегодня. Что нужно купить. Диего пятилетней давности решал бы такие бытовые моменты самостоятельно, но этот позволял мне чувствовать себя причастной ко всему происходящему в нашей жизни.

Он невероятно трепетно относился к каждой минуте, проведенной с сыном. Никогда не отказывал, если Алексу была нужна помощь. По собственной инициативе занимался с ним испанским. Играл в машинке на ковре с нарисованными дорожками. Мы не говорили об этом вслух, но я чувствовала, что так Ди пытался компенсировать то время, что упустил.

А после он шел компенсировать то же время со мной.

Мы проводили вместе не только вечера, когда наш сын засыпал. Диего устраивал мне свидания: настоящие. Приглашал на ужин в ресторан, водил в театр и кино. Каждый раз договаривался при этом с родителями или Лерой, чтобы те присмотрели за Александром.

После таких встреч я чувствовала, как влюблялась в своего мужа заново. Крепко и бесповоротно.

Возвращаясь домой в полутемном салоне машины, под мерный гул мотора и его твердую руку на моей, я ловила себя на мысли, что готова ехать так до самого края земли.

Вечерами к нам часто заглядывал Хави, и в какой-то момент Лерка взялась учить его русскому. Выходило у них настолько ужасно, что папа сжалился и присоединился к процессу. Не сказать, что после этого дело пошло быстрее, но следить за их уроками было откровенно весело.

По выходным мы выбирались кататься на яхте. Как Диего и обещал, он никогда не выходил в море один, поэтому в таких поездках нас всегда сопровождал его брат или сестра со своей семьей. Их дети подружились с Алексом, чему я была безгранично рада.

Но больше всего меня радовал процесс документального оформления Диего как отца Александра, запущенный самим Ди.

– Это не так сложно, – буквально на следующий день после переезда на виллу заявлял нам Арнау Серра – новый адвокат Диего. Мы сидели в кафе в одном из бизнес-центров Барселоны – как я поняла, офис Серра находился где-то на верхних этажах, и, судя по месторасположению, слава «юридической акулы» ходила за мужчиной не просто так: зарабатывал он явно немало, и мне страшно было представить, сколько за его услуги платил мой муж. – Вам, сеньор Солер, нужно добровольно признать отцовство – тогда ваш сын получит испанское свидетельство о рождении и статус гражданина Испании. А вам, сеньора Солер, придется подождать подольше.

К чести адвоката, он весьма грамотно объяснил, что именно предстояло делать и в каком порядке, какие могли возникнуть проблемы и сложности, как нужно себя вести, чтобы моя туристическая виза не просочилась, и мне не закрыли въезд в Испанию на следующие полгода.

– Я ведь правильно понимаю, что вы планируете задержаться? – без задней мысли поинтересовался сеньор Серра, и только тут до меня дошло, что мы обсуждали не просто получение моим сыном гражданства другой страны.

Мы обсуждали наше испанское будущее.

Мы с Ди еще не проговаривали этот вопрос, о чем честно и сообщили адвокату, но после вполне очевидная проблема повисла над нами, как дамоклов меч.

Диего осторожно попытался узнать мое мнение еще в машине, когда мы возвращались домой, но мне нечего было ему сказать. Мне нужно было подумать… и обсудить все с родными.

Валерия легко приняла сторону Ди, заявив, что глупо отказываться от возможности жить в Европе. Мол, тут и климат мягче, и возможностей для Алекса больше.

Родители не были такими категоричными. Мама тактично сообщила, что моя жизнь – мне и решать. Папа оказался более многословным, и напомнил, какие меня будут ждать проблемы, если мы с Сашей останемся, но с Диего ничего в итоге не сложится.

– Я бы не торопился на вашем месте, – закончил свою пламенную речь отец. – Сколько у тебя еще там виза действует? Полтора месяца? Вот и поживите пока, подумайте. Прикиньте варианты. Насколько я знаю, у твоего мужа запасной имеется.

Я, грешным делом, подумала, что своими словами папа намекал на Елену, и Ди пришлось полвечера меня успокаивать, пересказывая разговор в родительской квартире. Готовность Солер перебраться за нами в Россию была, конечно, приятной, но почему-то эта мысль вызывала больше дискомфорта, чем радости.

Наверное, все дело в том, что я понимала: Диего держали якоря намного более тяжелые, чем мои. У него здесь и семейный бизнес, и куча родственников. Море, в конце концов. А у меня? Конечно, были мама с папой, Лера и Паша, еще несколько подруг и друзей, расставание с которыми было бы болезненным, но…

Я уже проходила через это. Бросала все ради мужчины, в которого влюбилась до беспамятства, и, если говорить откровенно, я не могла сказать, что за тот поступок я себя осуждала или о чем-то жалела.

Я была уверенна, что поступила бы так снова. Даже спустя годы.

Но если с родителями, сестрой и совестью я могла договориться, то что делать с Пашей, я не представляла.

Нашего с Ди воссоединения Павел не одобрил. Он сначала поругался на Леру за то, что она влезла не в свое дело, после – на меня за наивную веру «во всяких идиотов». И с того момента разговаривал со мной только о рабочих вопросах, да и те решал быстро, точно и однословно, будто отдавал приказ кому-то из подчиненных, а не своему другу.