Чтение онлайн

Подобное отношение меня расстраивало достаточно, чтобы Диего это заметил. Я рассказала ему все, как есть, на что мой муж пообещал что-нибудь придумать.

Честно? Не поверила. И, как оказалось, зря.

Паша позвонил через неделю. По видео. Вежливо поинтересовался, как у нас дела, и, услышав, что все замечательно, тяжело вздохнул.

– Твой муж хочет, чтобы ты осталась с ним в Барселоне, – озвучил Миронов то, что я и сама прекрасно знала. Но, понимая, что это не праздный интерес, я ответила:

– Я подумываю согласиться на это предложение.

Паша покивал головой несколько раз, глядя при этом куда-то в сторону, а после так же в никуда произнес:

– Мне Диего тоже сделал предложение. Не такое соблазнительное, конечно, как домик на побережье, но…

Я замерла в ожидании продолжения. Миронов долго молчал, словно взвешивал все «за» и «против», давая мне понять, что он действительно до сих пор не решил, что делать.

Но, вероятно, этих минут со мной на связи Паше хватило, чтобы решиться.

– И я тоже склоняюсь к тому, чтобы согласиться, – признал он, наконец-то переводя взгляд на меня. – Солер предложил инвестировать в нашу компанию большую сумму. Огромную, если честно. Но только при одном условии.

– Каком? – не выдержала я очередной затяжной паузы.

Паша улыбнулся – немного грустно, как мне показалось.

– Если я соглашусь открыть европейский филиал в Барселоне, а ты согласишься его возглавить.

Этим с Ди я тоже поделилась: что боюсь повторения истории. Я не хотела сидеть дома без работы, особенно теперь, когда знания языка позволяли мне заниматься хоть каким-то делом, но… мне нравилось работать с Пашей. Нравилась моя должность, мои подчиненные, мои обязанности. Отказаться от этого было сложнее, чем от всего прочего.

Потому что без них меня ждала неизвестность. А она с некоторых пор будила во мне панику.

Одного разговора хватило, чтобы мой все еще муж проникся, продумал и нашел выход даже из такой сложной ситуации. Ради меня.

Мы долго общались с Пашей, оценивали риски и возможности, рассуждали, потянем ли это. Обсуждали не как начальник и его работник, а как друзья и, не побоюсь этого слова, партнеры. А после я нашла Ди, играющего с Алексом в комнате, опустилась рядом с ним на пол и крепко обняла за шею.

– Спасибо, – прошептала ему на ухо, ничего не объясняя. Но Солер и так прекрасно меня понял.

– Значит ли это, что ты останешься со мной? – чуть отстранившись, спросил он, заглянув мне в глаза.

В них было слишком много чувств, чтобы отказаться. Не только любовь, но и страх потери, немного собственнических оттенков и безграничная готовность принять любое мое решение.

В этом была главная особенность Ди нового над Диего старым: он не просто слушал меня, он прислушивался. Раньше я не ощущала этого так остро, а сейчас каждое, даже мимолетно сказанное мной или Алексом слово тут же вызывало ответную реакцию.

Сын мимоходом обмолвился, что у Матео есть самокат, и на следующий день мы шли в магазин выбирать свой. Я, разбирая покупки, упомянула, что нужно поменять местами ящики, а то не удобно, и уже через час все лежало в новых местах.

Я выразила опасения, что останусь немобильной в Барселоне, и Ди уже предлагал мне курсы вождения для сдачи экзамена на права и автосалоны, чтобы купить автомобиль.

– Или наймем водителя? – спрашивал он, когда прошлый Диего давно бы и записал меня, и машину купил, и собеседование с претендентом на должность временного водителя провел.

Он не решал единолично. Он советовался. И это мне безумно нравилось.

Мы могли договориться обо всем на свете. Кроме одного.

В тот день мама и папа собирались возвращаться домой – их рейс после обеда, поэтому, несмотря на выходной, мы все встали пораньше. Все, кроме меня – даже спустя полчаса я не смогла поднять себя с постели, ощущая ломоту в теле и головокружение.

– Может, вызвать врача? – обеспокоенно спрашивал Ди, крутившийся вокруг меня все утро.

– Нет, сейчас пройдет.

Я попыталась ободряюще улыбнуться и даже попробовала присесть, но стоило только принять вертикальное положение, как вертолет в голове закружился на полную мощность, а тошнота подступила к горлу.

Я не заметила, как оказалась в ванной, зато отчетливо запомнила, как холодил колени кафель на полу, пока я исторгала из себя остатки вчерашнего ужина. Ди остался за дверью, но каждые две минуты интересовался, все ли со мной в порядке. И я бы хотела ответить ему, что все хорошо, но врать себе не получалось: мне было плохо. Почти так же плохо, как когда я вернулась в Екатеринбург и узнала…

Догадка пронзила голову яркой кометой, а дальше в ход пошла простая математика: сначала в голове, потом на пальцах. И мои подсчеты не сходились.

Не веря собственным мыслям, я кое-как добралась до выхода и, распахнув дверь, заявила обеспокоенному мужу:

– Ди, ты только не волнуйся, но… не мог бы ты купить несколько тестов на беременность?

Диего не нужно было просить дважды: ему хватило пары секунд, чтобы осознать мою просьбу, коротко кивнуть и выйти из комнаты. Я очень надеялась, что в сторону аптеки, а не ради осознания, что у нас может быть еще один ребенок.

Мы предохранялись. Почти всегда. Но иногда страсть настолько затуманивала голову, что было просто не до поиска презервативов, особенно когда запасы в прикроватной тумбочке заканчивались. Я доверяла Ди, он – мне, и проблемы в незащищенном или прерванном половом акте никто из нас не видел.

До сегодняшнего утра.

Солер вернулся через неполные двадцать минут – как ему удалось обернуться так быстро, я не представляла. Все это время я просидела на краешке кровати, глядя в одну точку, без мыслей и чувств, а когда муж протянул мне пакет, не без дрожи в коленках скрылась обратно в ванной комнате. Я слышала, как Ди нервно расхаживал по спальне и что-то тихонько бубнил себе под нос, а после его отвлек Алекс, и они оба ушли, давая мне такое необходимое сейчас уединение.

Когда я нашла в себе силы спуститься вниз, мои родные сидели в гостиной. Саша рассказывал что-то бабушке и дедушке – кажется, вручал им прощальные рисунки. Лера, которая должна была улететь через два дня к Паше в Прагу, проверяла сумки. А Ди стоял у окна, разглядывая море. Его спина была непривычно напряжена, и стоило мне только спуститься с последней ступеньки, как он тут же развернулся в мою сторону.

– Да или нет? – спросил он у меня по-испански. Не знаю, зачем, ведь два этих слова перевести могли все присутствующие, даже Валерия.