Чтение онлайн

Сергей посмотрел на нас с Игнатом как-то странно, улыбнулся и отпустил меня, отойдя на шаг назад.

– Лесь, ты иди, стенку выбирай...
– отдал распоряжение Савицкий, даже не взглянув в мою сторону.

– Игнат, какую стенку? Ты, вообще, о чём?
– ошарашенно уставилась на одноклассника.

– Ту, к которой нас припрёт этот товарищ для взятия согласия. Так что ты иди-иди, а я сейчас с Серёгой перетру кое-какие вопросы, хорошо?

Молча пожала плечами и вошла в кондитерскую. Доводчик мы не так давно поставили хороший, чтобы дверь не бахала со всей дури, теперь она у нас закрывается медленно. Так вот, пока она плавно доходила, я притормозила поправить застёжку на босоножках, и до моего уха долетели несколько интересных фраз.

– Игнат, ты что, приревновал? Не ожида-а-ал. Прямо Отелло, - в голосе его друга чувствовалось веселье.

– С ума сошёл?! Мне, можно сказать, несказанно повезло, а ты тут ерундой страдаешь. Баба нужна, так скажи, сегодня же найдём, а здесь нечего гадить. В общем, имей в виду, я тебя предупредил. Я сам...
– и тут дверь плотно закрылась, отрезав меня от говоривших, и чем там собирался грозить Савицкий, я так и не узнала, а жаль, теперь меня просто сожрёт любопытство.

Ребята появились буквально сразу после того, как я зашла, оба в нормальном расположении духа, из чего я сделала вывод, что к согласию они таки пришли. Сергей выбрал сам место, где мы с Игнатом заверили и его, и всё мировое сообщество посредством этой съёмки, что ничего против компании друг друга на ближайшие три месяца не имеем. А также не возражаем против креативных идей организаторов сего мероприятия, если они не противоречат законам Российской Федерации, ну и всё в таком ключе. Отстрелялись на удивление очень быстро, хотя я сильно переживала по этому поводу. Но Сергей с Игнатом, видно, предварительно обсудили детали: один, наверное, снимал, но камеры я не видела, а второй диктовал, что мне надо говорить, таким образом отвлекая моё внимание на себя, и всё прошло как нельзя лучше. Отдав парням ключ от нашего «павильона для съёмок», сама пошла работать, предупредив их, чтобы до обеда меня никто не дёргал, так как до пяти вечера необходимо закончить большой заказ для детского садика, а он у меня ещё не доведён до ума.

И, как всегда, стоило мне лишь погрузиться в работу, я забывала обо всём. Настолько увлеклась, что потеряла счёт времени, пришла в себя лишь после довольно громкого покашливания за спиной.

– Савицкий, я же просила до обеда меня не беспокоить! Что непонятного?!
– сердито рявкнула, думая, что там одноклассник.

– Да-а-а... Я, конечно, за свою жизнь много видел увлечённых своим делом, но чтобы та-а-ак.

Обернувшись, в дверях узрела Сергея, в задумчивости рассматривающего мой маленький цех.

– Ну, я просто очень люблю то, чем занимаюсь.

– Это мы уже поняли, - ответил мне Игнат, маячивший за спиной друга.
– Пошли обедать.

– А что, уже время обеда?
– парни переглянулись.

– Скоро ужин, а мы ещё не завтракали по твоей вине. Так что пошли.

– А при чём здесь я и ваш завтрак?
– мельком мазнула взглядом по часам, мимоходом отмечая, что сейчас половина четвёртого.
– Игнат, я не могу уйти. Скоро придёт заказчик за пряниками.

– Так мы недалёко, в соседнюю комнату. Вся еда куплена и разложена, твоя помощница уже там усажена, так что ждём только тебя. Вообще не понимаю, как она тебя терпит?! Быть голодным в кондитерской... У меня просто нет слов!

– Вот и молчи. Я никого не неволю. Что же касается Анюты, то она всегда может поесть, когда захочет.

– У меня нет слов по поводу тебя. Ты бы видела своё лицо, когда разукрашиваешь пряники...

– Пряники расписывают, - поправила я Игната.

– Да не важно, как это называется. Просто смотря на тебя во время этого занятия, так и хочется сбегать в книжный магазин и набрать тебе разукрашек, - и, не дав мне возможность съязвить, начал подгонять: - Пошли уже быстрее, а? Есть хочется, хотя, нет... Есть я хотел эдак часа два назад, сейчас к моему состоянию больше подходит слово жрать. Заодно посмотришь, что мы там наворотили.

– Мне начинать бояться?
– убирая крем для эклеров в холодильник, уточнила у парней.

– Сахарок, бояться тебе как бы уже поздно, - весело отозвался одноклассник.
– Ты влезла в это по самое не хочу. Теперь только вперёд, как говорил Кутузов: «Отступать некуда!».

– А политрук Клочков добавил: «За нами Москва!», - внёс свою лепту в моё просвещение Сергей.

– Наблюдает?
– усмехнулась, видя, как Игнат осматривается столы в надежде что-нибудь утащить пожевать.

– Кто?
– не понял вопроса Серёжа.

– Москва, говорю, наблюдает?
– развила свою мысль более подробно.

– Конечно, - перехватил вновь инициативу Игнат, продолжая шарить голодным взглядом. Даже стало его немного жаль, что в принципе мне не свойственно, и для успокоения совести сунула голодающему пряник, который был принят с огромной благодарностью и практически молниеносно уничтожен, после чего он продолжил: - Видео наших с тобой «выступлений» имело оглушительный успех. Их успело посмотреть большое количество народу. Особо впечатлённые твоей харизмой оставили комментарии под постом, кстати, их на момент, когда я смотрел, было более полутора тысяч. Так что наши кулинарные шедевры ждут с нетерпением и критики, и простой люд.

Запнулась о порожек от этих слов, едва не упав, так что Савицкий, находящийся ближе всех, был вынужден подхватить меня одной рукой за локоть, а второй слегка приобнять за талию или же мне пришлось бы красоваться на всех его видео с расквашенным носом. Выпрямившись и поблагодарив своего «спасителя», я не смогла скрыть от него нервозность.

– Да я как бы личность непубличная и...

– И забудь об этом. Это было вчера, а сегодня ты одна из звёзд YouTube, - «успокоил» Савицкий, и потащил в импровизированную столовую, есть.

Каких-то радикальных перемен в помещении не было, да даже если бы и были, я не обратила бы на это никакого внимания. В данный момент все мои мысли занимали слова Игната. Вкус еды не чувствовала, просто наполняла желудок, правда, с большим трудом. Кусок застревал в горле, и приходилось его проталкивать чаем.

Когда я давала своё согласие на эту авантюру, о том, что нас будет смотреть огромное количество людей, как-то особо не задумывалась, в тот момент меня волновало лишь сколько мне не хватает денег на первоначальный взнос, а вот сейчас прямо прониклась этим осознанием. И ладно, если это будут чужие люди, но ведь нас могут посмотреть родные, друзья, знакомые! Хотя там и не будет ничего плохо и противозаконного, но внутренний страх, что моя жизнь может полностью измениться, и эти изменения могут мне не понравиться, приводил в нешуточное нервное напряжение.

Так что, когда зазвонил колокольчик входной двери, оповещая о том, что в кондитерской мы уже не одни, моя внутренняя истерия достигла апогея. Резко поставила чашку чая, расплескав при этом большую часть содержимого, и выбежала из комнаты встречать посетителей. И я уже не видела, какими взглядами меня проводили присутствующие.

Вечером, когда мы с Игнатом остались вдвоём, попробовали снять видео, но результат был настолько плачевным, что от радости у Савицкого не осталось и следа.

Вид камеры меня словно парализовывал, движения становились скованными и дёрганными, а речь робкой и нерешительной. И как бы Игнат ни пытался отвлечь разговорами, но это не сильно помогало. К концу съёмок у парня сдали нервы, и он, наконец-то, от меня отстал, сказав, что надо сделать перерыв до завтра.

Поздно вечером, сидя в своей комнате и просматривая отснятый материал, думал, как нам преодолеть возникшее препятствие и кого лучше к этому привлечь. Когда Олеся озвучила свою проблему, честно, я не особо проникся, так как мне на тот момент было важно получить её согласие, а вот сегодня во время пробных съёмок трудности встали в полный рост.

Я понимаю, что Сахарова не единственный человек, кто страдает таким «недугом», многие люди проходят через это. И путём проб и ошибок если и не избавляются полностью от своих страхов, то хотя бы могут их контролировать. В студенческую бытность, когда я только начинал делать первые шаги на этом поприще, были те же сложности с принятием камеры, как и у неё. И это несмотря на то, что излишней скромностью я никогда не страдал, да и язык хорошо подвешен. Мои проблемы заключались в чётком и лаконичном выражении мыслей. Если Олеся впадала в ступор, робела и не могла связать двух слов, то я, напротив, говорил много, но часто перескакивая с одного на другое и, как итог, пользы мой контент не нёс никакой. Из десяти отснятых видео до зрителя доходило лишь два. Два! То есть эффективность моей работы на первых порах была равна всего двадцати процентам, а вот затрачивать времени приходилось гораздо больше.