Чтение онлайн

Смотря в черные как мазут, глаза, я думала о маленьких случайностях и следственных связях. Вечер продолжал влиять на мой воспаленный мозг. Иначе как объяснить мои бредовые мысли?

Я думала о том забавном щенке, что позавчера наверняка остался сиротой. Хозяин спустил его с поводка минут за пять до стрельбы, и щенок потерялся в хаосе, криках. Сейчас пес наверняка ищет своего друга, но уже никогда не найдет. Он останется на улице, будет бродяжничать, вырастет злым, ожесточенным псом. Если собаки вообще могут думать, он решит, что хозяин его бросил. И некому будет сказать этому милому пушистику, что все совсем не так.

Нужно было найти толстолапого и забрать себе. Может быть, сделай я это, сегодня осталась бы дома. И не встретила бы этого пугающего мужчину.

И это было так неправильно, так нелепо и глупо – и сама ситуация, и мои фантастические ощущения нереальности, что я улыбнулась.

Не нервно, и даже без страха – потому что когда на самом деле понимаешь, что тебе конец: паники нет. Было понятно, что сегодня мой последний день. Верные не оставляют свидетелей. Они вообще черт знает, чем занимаются. И нет никого, кто защитил бы от них простой народ.

Я перевела взгляд на его рукав и увидела подтверждение домыслам – повязку со своеобразной свастикой.

Должно быть, после нашего столкновения прошла минута, а может и того меньше, но мне показалось – вечность.

Я все так же стояла в тисках его полуобъятий и улыбка моя плавно сходила на нет. Лицо мужчины тонуло в темноте, но я успела заметить, как дернулся уголок рта на мое странное «приветствие».

Наконец, он заговорил:

– Гражданские давно сериалы смотрят, значит, активистка.

Он не спрашивал, а именно констатировал. Говорил нарочито медленно, чтоб до меня дошло. Думаю, что не терпелось ему увидеть реакцию: страх в моих глазах.

– Заезжала к подруге, она тут неподалеку живет. Решила посмотреть на военных. Любопытно же, - так же медленно ответила я, и облизала вдруг пересохшие губы.

– Да? Давай пройдемся. До машины. А потом прокатимся. Заорешь – сверну шею.

Сказав последние слова шепотом, он обнял меня, повесив руку так, что она почти касалась груди.

Идти так было очень неудобно. Левой рукой я обняла его за талию, пытаясь облегчить поступь, хотя должна была попытаться вырваться, сбежать. Но, я не сделала этого. Здравый смысл умер в тот самый момент, когда я увидела эти черные глаза.

Мы шли быстро, и через пару минут он затолкал меня в неприметную десятку. Быстро сел за руль, завел мотор, сработал центральный замок и теперь даже при огромном желании – мне было не выбраться, пока сам не отпустит. Да и отпустит ли?

В салоне было тепло, в то время как на улице ветер изрядно потрепал мои длинные распущенные волосы. И дернул же черт выйти в таком виде.

– Куда везешь? – убирая волосы на одну сторону, спросила я.

– Заткнись, - лаконично ответил лидер Верных.

Другого ответа от него я и не ожидала.

Ехали долго. Я успела подумать о нелепых случайностях, что могут в одночасье погубить все, что имеешь. Было ли мне страшно? Безусловно. В моменты отчаянья думается, что свались с неба второй шанс, изменишь все – и поступки свои неправильные и даже мысли.

Вот и я думала – осуществи вселенная день сурка, я бы ни за что не вышла на улицу сегодня вечером. И катись коту под хвост репортаж и все побочные высокоморальные аспекты. Наверное, каждый человек в какой-то мере таков – он думает о том, как исправить прошлое вместо того, чтоб изменить настоящее. Да, подумала я и об этом. О том, что стало прошлым минут десять как: почему, черт возьми, я не вырвала руки из захвата и не дёрнула в ближайшую подворотню? Потому что там были солдаты с большими пушками, привыкшие стрелять без предупреждения? Да, наверное, именно поэтому.

За окном окончательно стемнело. Зажглись звезды на чистейшем сиреневом небе. Я опустила стекло на несколько сантиметров и с жадностью вдохнула прохладный воздух. От страха подташнивало.

Он привез меня в полуразрушенный пионерский лагерь на окраине города. Грубо вытащил из машины и, не отпуская руки, потащил за собой. На территории было темно, я успела несколько раз споткнуться, но упасть не давала крепкая рука, что стальными клещами держала ладонь. Он провел меня мимо корпусов, завел за какое-то хлипкое сооружение вроде рубки, а потом мы спустились в подвал. Лязгнула дверь, пахнуло сыростью, и мы вошли.

Внутри ярко горела лампа на длинном шнуре. Посередине комнаты стоял стол и два стула. Антураж напоминал подвалы НКВД: низкий потолок, земляной пол и охватившее меня ощущение безнадежности.

Станислав – от страха вспомнила его имя, кивнул на один из стульев и я присела. Сам устроился напротив.

При таком ярком освещении я, наконец, рассмотрела его получше. И пусть это занимало меня недолго – как известно, перед смертью не надышишься, я чуть отвлеклась.

Он был высоким, намного выше среднего мужского роста, темноволосым, с хищными чертами. Сама я имела небольшой рост и комплекцию, а по сравнению с ним вообще казалась малышкой. Шрам делал выражение лица более опасным и придавал облику немного дикости, разбавляя слащавую красоту неправильностью и мужеством. Я даже залюбовалась Стасом, но очарование длилось недолго.

– Кто заказал съемку?
– Резко спросил мужчина, а я растерялась, и остро вспомнила, где нахожусь. И с кем.

– Что вы имеете в виду? – Глядя на него в упор, поинтересовалась в свою очередь.

– Не хочешь по-хорошему? – Прозвучало крайне пугающе. – Я могу начать с побоев или даже унижений, к тому же было бы странно не воспользоваться случаем – ты красивая, я бы даже сказал слишком красивая, а я – порядком изголодавшийся по женским прелестям, мужчина.

Стас проникал взглядом прямо в душу. Его мягкий, тихий голос не вписывался в образ злого парня, и от этого действительно делалось страшно. Я не сомневалась – он перейдет к исполнению угроз тут же – без промедления. Все страшилки про жестокость Верных вдруг разом вспомнились и перемешались, образуя дикий винегрет.

Я заговорила - не спеша, пытаясь отвлечь Стаса от коварных мыслей, надеясь, что все услышанное когда-то о нем и его группировке – чистейшая ложь.

– Меня зовут Валерией, сегодня я была в гостях у подруги, она живет неподалеку от Арбата. По пути домой решила посмотреть на военных, я ведь говорила вам.

– Ладно, Лера. Дело твое, - он поднялся и наотмашь ударил по лицу ладонью.

Щека запульсировала, в голове зазвенело, но пощечина оказалась не столько болезненной, сколько обидной.

– Какого черта? – я вскочила со стула и отошла на шаг.

Быть жертвой мне не нравилось. Пусть где-то глубоко внутри, неосознанно, я смирилась с тем, что могу не пережить эту ночь, унижаться или плакать – было стыдно.

– Вы кто такой, чтоб вот так?

– А ты еще не догадалась? – пакостно так, саркастично усмехнулся Стас. – Ну же, не разочаровывай меня, ты же умная девочка. Журналистка, фотокорреспондент, снимала войну в Афганистане последние несколько лет. Такая молодая, красивая, а уже с такой непростой карьерой. Тянет смотреть на кровь и смерть? Ладно, вопрос риторический. Так кто заказал съемку? Зарубежный телеканал? Конкуренты?