Чтение онлайн

Хотя Дерек делает слабые попытки показать свое нежелание прекратить банкет, я чувствую, что втайне он рад, что может положить голову на подушку, выключить лампу, закрыть глаза и провалиться в небытие. Я выполнила свой долг, уверив его, что он уже вполне пристойно меня поимел, поэтому тоже могу спокойно заснуть.

В следующее мгновение, которое я осознаю, я снова в знакомом сне. Я машу Дереку рукой из своего окна, а он садится на заднее сиденье в такси. Подожди минутку, думаю я во сне. Разве на это раз все не должно быть по-другому? Разве на этот раз не он останется в заранее оплаченном номере в гостинице «Арлингтон»?

Но во сне я ничего не могу сделать, кроме того, что я делаю обычно наяву после того, как меня покинут: сесть на велосипед, отъехать от дома и помчаться прочь, чувствуя, как с каждым поворотом переднего колеса рассасывается ощущение потери. Ощущаю себя всадником, припавшим к седлу, чья лошадь несется по пересеченной местности. А в следующий момент — лошадью, уверенно несущейся по склону. Кентавр на велосипеде, смутно удивляюсь я. Некое существо, в котором человек смешался с животным. Связанным и с тем, и с другим, но одновременно ощущающим такую свободу, что…

Я резко, толчком просыпаюсь в темноте. Что напоминает мне о шутке, которую любит повторять Карен: «Я проснулась толчком, но это оказался незнакомый толчок». Ну, полагаю, это надо испытать на себе…

Но сейчас я это все испытываю, и хотя еще не совсем проснулась, ощущаю, что что-то давит на мою руку. Как будто она попала в тиски. Как будто кто-то внезапно схватил меня, пытаясь стащить с велосипеда. Затем, вздрогнув, я сажусь в постели, окончательно пробившись сквозь сон в реальность, и сон рассыпался вокруг меня, как мелкий лед на поверхности замерзшего пруда.

Теперь я окончательно проснулась — в постели с Дереком в номере гостиницы «Арлингтон». Рядом со мной в темноте лежит Дерек, громко и хрипло дышит и сжимает мое запястье, как в конвульсиях. Я стараюсь убедить себя, что ему тоже что-то снится, но, разумеется, понимаю, что дело не в этом. Дерека, который хрипит рядом со мной, мучает не сон, а что-то более страшное. Вполне возможно, что Дерек умирает. И никого нет, кроме меня, чтобы помочь.

Я вырываю руку и скатываюсь с кровати. Теряю несколько драгоценных секунд, чтобы в темноте найти выключатель. Вместо него мне под руку попадается все еще влажная от пота рубашка Дерека, лежащая на спинке кресла. Я надеваю ее и вслепую иду к двери, нахожу ручку, поворачиваю и морщусь от яркого света в коридоре, бьющего мне в глаза.

Уже когда я, спотыкаясь, выхожу в ярко освещенный коридор, мне приходит в голову, что я не соображаю, что делаю. Если Дерек и не умирает, он наверняка серьезно болен. Тогда что я делаю здесь, когда должна быть в номере и вызывать «скорую помощь»?

Я стою, глупо глядя на длинный, ярко освещенный коридор с бесконечной чередой дверей, каждая из которых плотно закрыта перед моим отчаянием. Затем я бросаю взор на дверь в номер Дерека и внезапно пугаюсь, что захлопнула ее, оставшись в коридоре в одной мужской рубашке.

Но нет. Слава богу, дверь приоткрыта, табличка «Не беспокоить» все еще качается на ручке, демонстрируя, с какой силой я распахнула дверь, когда выбегала в коридор. Я должна туда вернуться и вызвать кого-нибудь. Позвонить кому-нибудь и сказать…

Что сказать? Что я случайно, среди ночи, проходила мимо номера 1911, одетая в мужскую рубашку на голое тело, и услышала из-за двери путающие хрипы? Ведь Дерек, плюс к тому, что он основательно женат, еще и знаменитость. Тогда как я не только вызывающе одинока, но и никому не известна, хотя имею к происшествию некоторое отношение, поскольку именно моя одежда разбросана по всему номеру Дерека, а на одном из стаканов с виски у его кровати пятно моей губной помады. Ладно, мы не занимались любовью в тот момент, когда Дерека хватил удар. Ну и что? Ведь никто — и я прежде всего думаю о жене Дерека — ни на секунду не усомнится, что моя роль в этой битой молью мини-драме ничем не отличается от роли красотки по вызову. На кого, в соответствии с худшими комедийными клише, Дерек и свалился в процессе траханья.

В течение тех наносекунд, которых мне хватило, чтобы сформулировать эти мысли, дверь в комнату напротив широко распахивается. Оттуда выходит мужчина в повседневной одежде, причем, несмотря на середину ночи, выглядит он свежим, как пресловутая маргаритка. И на лице написано такое нетерпеливое любопытство, что можно подумать, что он караулил за дверью часами в ожидании какого-то трагического происшествия.

— Что-то случилось? — спрашивает он у меня вежливо. Как будто он думает, что может быть куча причин, по которым практически голая женщина может оказаться в гостиничном коридоре среди ночи и выглядеть так, будто в нее попала молния.

— Я… да! — умудряюсь я пробормотать. — Тут мой… друг. — Я показываю рукой через плечо. — Ему вдруг стало очень плохо.

Не став дальше слушать, незнакомец проходит мимо меня в комнату Дерека, где находит выключатель настольной лампы с удивительной быстротой. Дерек все еще хватает ртом воздух, но дышит уже не так хрипло, а когда ему в лицо ударяет свет, он плотно сжимает веки, как ребенок, и инстинктивно стонет, протестуя.

— Он в сознании? — спрашиваю я незнакомца, решив, что он почему-то должен знать.

Он пожимает плечами и берет Дерека за руку, чтобы пощупать пульс. Для этого он откидывает одеяло, выставляя напоказ наготу Дерека и заставляя меня, как соучастницу, густо покраснеть.

— Как его зовут? — спрашивает у меня мужчина.

— Дерек Мэ… — Но тут я вспоминаю об известности Дерека и быстро поправляюсь. — Его зовут Дерек, Дерек его имя.

— Дерек? Вы меня слышите? — Мужчина громко и ясно обращается к Дереку, как будто оба они находятся под водой. Он говорит с легким акцентом, я невольно это замечаю. Возможно, что-то основательно британское. Но смутное, как будто сглаженное годами. — Дерек, с вами будет все в порядке.

В самом деле?

— Вы не можете определить, что с ним такое? — шепчу я доброму незнакомцу.

Он еще раз скромно пожимает плечами.

— Полагаю, сердце. Но вам потребуется более квалифицированное мнение. Полагаю, вы не успели позвонить вниз, дежурному? — Догадываясь, каким будет ответ, он уже протягивает руку к телефону.

— Нет, подождите! — Отчаяние в моем голосе останавливает мужчину. — Я… послушайте, я не его жена, ясно? У него есть жена, но я — не она.

— Понятно. — Мужчина кивает. Он явно не удивился. — Ну, я сомневаюсь, что вы обе останетесь вдовами. Но ему нужна помощь. Тогда мы уже разберемся с вами, верно?

Верно? Я далеко не уверена, что у меня есть желание в чем-то разбираться. С другой стороны, какой у меня выбор? Пока незнакомец звонит дежурному, я глупо стою на месте. Мне хочется взять Дерека за руку, прошептать что-то утешительное, неважно, услышит он меня или нет. Но меня сковывает незаконность моего здесь пребывания. До такой степени, что я боюсь сделать хоть одно самостоятельное движение, например, собрать свои вещи и отправиться в ванную комнату, чтобы одеться.

— Хорошо. Спасибо. — Мужчина заканчивает разговор, кладет трубку и поворачивается ко мне. — Итак, дорогуша, у вас, как я считаю, есть целых девяносто семь секунд, чтобы убраться отсюда. — Он скупыми движениями обходит номер, собирая мои шмотки и все, что ко мне относится. Он скатывает все в комок и вкладывает мне в руки. — Пальто, юбка, блузка, белье, сумка. Еще забирайте вот это, это и это. — Он добавляет к куче мои туфли, часы и измазанный помадой стакан. — И бегите в мой номер. Закройте дверь, оденьтесь, и как только все успокоится, уходите. И даже не вздумайте оглядываться. Поняли? Что вы стоите с отвисшей челюстью? Он же не ваш муж, забыли?