Чтение онлайн

— Ах… на ваше усмотрение… Вы наверняка сможете сделать все как надо.

С тяжелым сердцем я пошла обратно в библиотеку и оставила дверь приоткрытой. Какая пыльная работа, но, по крайней мере, так я могла слышать игру Ноя на близком расстоянии. Я услышала, как кто-то ходил по музыкальной комнате. Вскоре после этого зазвучала фонограмма с оркестровой музыкой. Я решила заглянуть туда еще раз. Сестра Фиделис, стоявшая у проигрывателя, опустила иглу и что-то сказала Ною. Он внимательно прослушал мелодию и попытался ее повторить. Было крайне интересно наблюдать, как быстро он приближается к оригиналу. Между тем я продолжала протирать пыльные книги и сортировала их по цветам.

Я сидела, полностью погруженная в звуки фортепиано и в чтение томика стихов Генриха Гейне, в котором нашла мое стихотворение, как вдруг послышался скрип пола, на этот раз позади меня. Словно застигнутая врасплох, я поспешила поставить книгу обратно на первое попавшееся место на полке. В комнату вошел Виктор. В его руках была лампочка, с которой он подошел к старомодному торшеру, стоявшему за двумя креслами. Его голова исчезла под абажуром, который, как большая бледно-желтая шляпа, возвышался над ним. Он ввернул новую лампочку, включил освещение, торжествующе показал мне сломанную лампочку и выбросил ее в мусорное ведро: «Все снова работает!» Прежде чем выйти из библиотеки, он остановился и посмотрел, как я бесцельно передвигала книги справа налево и обратно.

— Все в порядке? — спросил он.

— Да, конечно… — сказала я слишком быстро и слишком невнятно.

— Честно говоря, я думаю, что ты слишком бледна. Это из-за сегодняшней прогулки, не так ли?

Я промолчала и бросила взгляд на роскошный красный переплет книги, которая оказалась у меня в руках, одной из частей семитомного романа «В поисках утраченного времени».

— Если захочешь выговориться… я на веранде.

Он вышел. Я действительно хотела выговориться и пошла за ним.

Хотя солнце уже зашло, каменные ступени перед входом все еще были теплыми. Виктор сидел на скамейке и расслабленно откинулся назад, как тот, кто целый день работал и теперь наслаждается свободным временем. Он указал на место рядом с собой. Вздохнув, я села.

— Что-то случилось? — спросил он.

Я покачала головой.

— Да, мне тоже кажется чрезмерным то, что при довольно насыщенной программе занятий Ной еще должен играть на фортепиано. Однако пока он не скажет «нет», мы не можем ничего сделать, — сказал Виктор.

— Но он сопротивляется, — вырвалось у меня, хотя я не была уверена, что Виктор был подходящим человеком для открытого разговора. — Насколько я слышала, Ной хотел бы отсюда уйти.

— Я знаю. — Виктор протянул ноги и скрестил руки на груди. — Мы все это знаем. Но ты не видела, как плохо ему было, когда мы исполнили это его желание.

Я могу доверять Виктору?

— Это связано с редким заболеванием?

— Эта болезнь не просто редкая, Ирина, она прежде всего очень опасная — там, за пределами виллы, что-то отравило его. Может быть, выхлопные газы, дома или даже люди. Никто не знает. Врачи стоят перед загадкой и полагают, что вне этого места, видимо обладающего целебной силой, он не сможет выжить.

Он заметил мой сомневающийся взгляд.

— Я клянусь тебе, что был бы первым, кто каждый день отвозил бы Ноя в школу и забирал оттуда, но это его убьет. Я не могу брать на себя такую ответственность. Никто из нас не может. — Его голос стал тише. — Здесь у него есть все что нужно. Это, пожалуй, одно из немногих мест в мире, где он вообще может жить. В любом другом месте эта болезнь закончится его смертью.

Смерть. Смерть. Смерть. Даже если бы я хотела, то не могла бы в это поверить. О том, что люди, страдающие аллергией или какими-то иммунными заболеваниями, должны принимать меры предосторожности, я, дочь врача, конечно, хорошо знала, но я никогда не слышала о том, чтобы у человека обнаруживались болезненные симптомы после получасовой прогулки.

— Сестра Фиделис желает ему только добра, хотя на первый взгляд может показаться иначе. Она делает для него все что может.

— Кроме того, что она ужасно переусердствует, — сказала я.

— Я уже много раз говорил с ней об этом, но она считает, что для Ноя полезно любое отвлечение. Возможно, она права. Сначала мы просили ее давать ему больше свободы и приглашать больше людей извне, но она осталась непреклонной. Она переживает за него. — Виктор дотронулся до небольшой, зарубцевавшейся раны на руке, которая могла остаться от удара веткой.

— Как ты на самом деле попал сюда? — спросила я его. — А сестра Фиделис? Она сказала мне, что родители Ноя умерли. Когда это произошло?

Вдруг из леса донеслись высокие звуки. Сначала я подумала, что это птица, потом они чем-то напомнили мне скрип двери. Что-то громко и агрессивно зашипело.

— Боже мой! — Виктор подпрыгнул как заведенный. — Мне пора, Ирина. Прости.

— Что это было? — спросила я смущенно.

— Куница! Ее не хватает в моей коллекции. — И он помчался в лес, откуда снова донеслись жуткие громкие звуки.

Какое совпадение, подумала я с сожалением. Ведь он мог бы мне многое объяснить. Но его хорошо задуманный маневр также был чем-то вроде ответа. Ведь если нечего скрывать, почему тогда Виктор не захотел ответить на мои вопросы?

Я пошла обратно в библиотеку. Ной шел мне навстречу с закрытыми глазами и, казалось, был так погружен в свои мысли, что едва мог заметить меня.

— Ной, — прошептала я и крепко схватила его за рукав.

Он испугался, не ожидая такого от меня, остановился, открыл глаза, повернулся и внимательно посмотрел на меня. Полная решимости, я взяла его за руку.

— Я помогу тебе убежать. Обещаю, — прошептала ему на ухо и, не в силах сдерживаться, коснулась губами его шеи — немного соли, немного мыла, много голой кожи, — я готова была съесть его.

Уголки его рта потянулись вверх. Он подарил мне свою счастливую улыбку и твердое рукопожатие в знак одобрения. Что-то волшебное было в его улыбке. Мне показалось, что камень, который тяготил его сердце, упал. Он еще раз глубоко вздохнул и крепко сжал мою руку. Затем он открыл рот, чтобы сказать еще что-то, когда, словно по сигналу, из-за угла показался Ансельм с лейкой в руке. Я сомневаюсь, что в ней была вода. Тотчас же мы разжали руки.

— Снова у бука в то же время? — прошептала я, не двигая губами.

Ной едва заметно кивнул и сказал громко и недружелюбно:

— Извини, мне нужно в туалет.

Ансельм метнулся в сторону, когда Ной спешно прошел мимо него, удивленно посмотрел ему вдогонку, а после этого задержал свой вопрошающий взгляд на мне.

— Я потревожил вас? — спросил он. — Я не хотел.

— Я разбираю книги, — скороговоркой сказала я и скользнула обратно в библиотеку.

Там мне захотелось обнять кресло от внезапно нахлынувшего счастья. Ной любит меня. Я его люблю. Вместе мы сможем уйти отсюда. Я забрала бы его к себе домой, и мои родители смогли бы помочь ему стать здоровым, если Ной действительно был болен, во что я уже не могла поверить. Должно же быть, наконец, какое-то преимущество от того, что оба твоих родителя врачи: все плоды их проектов до сих пор доставались другим. На этот раз я не могла дождаться, чтобы вернуться домой. Я хотела показать Ноя всем. Что бы сказала ему Кэти? Возможно, уже этой осенью он сможет ходить со мной в одну школу. И тут мне пришло в голову, что я даже не знаю, сколько точно ему лет. Если верно то, что сказала сестра Фиделис, то он уже давно мог бы пройти выпускные испытания. Танцуя и напевая, я брала книги с одной полки и ставила на другую: шалфейно-зеленые книги рядом с мятно-зелеными и цвета мха, книги ярко-зеленого цвета рядом с лимонно-желтыми. До полуночи была целая вечность. За окном стемнело. Я включила абажур, и мой взгляд упал на лампочку в мусорном ведре. Не знаю, почему я достала ее, я сделала это, скорее всего, инстинктивно. Я покачала лампочку, но не услышала нежный звук, который обычно издают сломанные усики. Еще раз я осмотрела новую и старую лампочку и только тогда поняла, что старая еще не перегорела. Почему Виктор заменил исправную лампочку? Ему нужен был предлог или для того, чтобы поговорить со мной, или для того, чтобы контролировать меня.