Чтение онлайн

Но эта солнечная сторона скрыта слоем облаков, сквозь которые я ничего не вижу. Как бы я ни старалась, я не вижу света.

Затем я поймала Криса, изменяющего мне с подругой. Оба этих человека исчезли так быстро, что я поняла, насколько ненадежными и пустыми они были с самого начала.

— Извините, — говорю я паре, которая загораживает проход, болтает, и слишком долго не может убрать свои вещи и сесть на места.

Парень поворачивается ко мне и виновато улыбается. Он симпатичный, уверен в себе, и эта улыбка слишком дружелюбна для

занятого парня. Он извиняется и отходит в сторону, и, клянусь богом, подмигивает мне.

Фу. Даже в свои лучшие дни я презираю таких парней, но с тех пор, как мы расстались с Крисом, моя терпимость находится на рекордно низком уровне.

Я наклоняюсь и хватаю свой чемодан, поднимаю его над головой, чтобы положить наверх.

— Давай я помогу, — говорит он, двигаясь ближе, хотя очевидно, что мне не нужна помощь. Работа в компании со спортивной одеждой обеспечила мне много тренировок, и я намного сильнее, чем выгляжу.

Тем временем я невольно бросаю взгляд на его подружку, которая сидит на своем месте и смотрит так, словно мне нельзя доверять. Я

отвлекаюсь настолько, что чемодан выскальзывает у меня из рук, и прежде чем я успеваю его поймать, он падает и бьет парня прямо в голову.

Ой.

Это было больно.

— Мне так жаль! — кричу я, неловко пытаясь поймать чемодан.

Парень держится за голову в том месте, где его ударило колесо, морщится от боли, пытаясь улыбнуться. Я быстро запихиваю чемодан на полку и снова извиняюсь, как раз в тот момент, когда его подружка самодовольно говорит:

— Так тебе и надо, — говорит она, повышая голос.

— Я всего-то пытался помочь, — он отвечает так, будто ее слова ранили его больнее, чем мой чемодан.

Ох, паренёк…

Я быстро сажусь на свое место у окна, пихаю сумочку рядом с собой и достаю наушники с шумоподавлением. Вижу, что это парочка сейчас поссорится, и я не хочу в это вмешиваться. Мои собственные раны слишком свежи.

Тринадцатичасовой перелет через тихий океан — самый долгий из всех, что я помню. После того, как подают ужин, я выпиваю немного бесплатного красного вина и смотрю фильмы, отдыхая.

Свет уже приглушен. Я вынимаю наушники и достаю информационную бумажку, где написано, как разложить кровать.

Читаю только первое предложение, когда замечаю, что ряд передо мной начинает трястись.

Остатки вина на дне моего бокала плескаются туда-сюда на подносе.

Может-быть турбулентность… но сиденья не двигаются вместе с турбулентностью.

Подождите…

Неужели они…?

А потом я слышу это.

Низкий стон.

О боже мой.

Не может быть…

— О боже, да, — доносится задыхающийся голос девушки, и через крошечную щель между сиденьями я вижу движущиеся тела.

О боже мой. Они занимаются сексом прямо у меня на глазах!

Хотя я знаю, что они меня не видят, я чувствую, как мои щеки сразу же краснеют, переходя в Томатную стадию № 1 и сливаются со светло-рыжими волосам, скрывая веснушки.

Что же мне делать?

Я оглядываюсь, пытаясь понять, видит ли это (или слышит) ктонибудь еще, но все крепко спят. Поворачиваю голову, надеясь увидеть стюардессу, но там никого. И что я сделаю? Пожалуюсь на них?

Наверное…надо?

— Еще, еще, — говорит девушка. — Да!

О, черт возьми, нет.

Я снова надеваю наушники и откидываюсь на спинку сиденья, пытаясь посмотреть еще один фильм. Но, конечно, всё продолжает трястись. Турбулентность тут не причем.

Как долго это будет продолжаться?

Я переживаю расставание, направляюсь через океан на свадьбу в полном одиночестве, неужели я не могу отдохнуть? Но нет, сиденья продолжают трястись, и я клянусь, что слышу стоны через наушники.

И не похоже, что они скоро закончат.

Это ад.

Мне остается только одно.

Я расстегиваю ремень и поднимаю подлокотники, медленно выбираясь из своего ряда. Знаю, что не должна смотреть на них, знаю, что должна просто игнорировать это.

И правда говорят: «любопытной Варваре на базаре нос оторвали».

Подхожу к их местам ближе, ничего не вижу, они под одеялами, как-то странно двигаются, будто один из них что-то трет. И, кажется, трет в отличном темпе.

Я уже разворачиваюсь, как вдруг самолет попадает в воздушную яму, и я теряю равновесие, меня бросает вперед.

Прямо на эту парочку, лицом вниз, да еще и туда, где мало кто хочет видеть чужое лицо.

О. Мой. Бог.

— Эй! — вскрикивает девушка.

— Простите! — говорю я, кладя руки на их бедра и другие части тела, пытаясь подняться. — Извините!

Я даже смотреть на них не могу, кое-как выпрямляюсь, а затем, чувствуя панику, направляюсь прямо на камбуз в задней части самолета.

Там сидят и болтают две стюардессы. Они обе смотрят на меня с усталыми улыбками, которые говорят, что они не хотели бы разговаривать с пассажирами, особенно с кем-то вроде меня, которая выглядит раскрасневшейся и с дикими глазами.

Я испытываю искушение рассказать им о сексе в 50-м ряду, но решаю, что они, вероятно, не нуждаются в дополнительном стрессе.

Поэтому прошу бокал вина и спрашиваю, можно ли тут посидеть, потому что я не собираюсь возвращаться на свое место.

Они видят, что я отчаянно нуждаюсь в компании или что-то в этом роде, потому что говорят «да».

Я выпиваю еще один бокал вина.

А потом начинаю говорить о своей старой работе, а потом о Крисе. И они начинают меня жалеть. Вино все льется и льется в мой бокал.

Глава 2

Дейзи

В детстве я очень любила семейные поездки в Портленд, и ездили мы всего несколько раз в год. Но любила я не блеск и гламур большого города, (хотя, для меня все было блестяще и гламурно, ведь я жила на ферме в Орегоне, у черта на куличках). Что мне больше всего запомнилось, так это поездки на машине домой. Мы уезжали в сумерках, когда городские огни мерцали позади нас, а затем часами ехали по шоссе I5 на юг. Мы с сестрой какое-то время препирались на заднем сиденье, но вскоре я засыпала. В те дни я так крепко спала, что не просыпалась всю дорогу. Родители не будили меня, папа либо относил меня в кровать, либо, когда я стала старше, тихонько будил.