Чтение онлайн

Я думал, что это и есть Ад с большой буквы.

Пока мне не пришлось забрать Дейзи Льюис из аэропорта.

Теперь я знаю, что ад — это застрять в грузовике на четыре часа, везти незнакомую девушку, которая ведет себя так, как будто она предпочла бы быть в другом месте, и кажется, совершенно не благодарной за то, что я приехал ради нее. Да еще и отпускает колкие замечания.

Да, можно сказать, что она просто отвечает на мои колкие замечания, но я не хочу быть справедливым.

Кроме того, она, похоже, из тех девушек, которых нужно ставить на место. Она напевает себе что-то под нос… Ради бога. Хуже всего то, что я не могу понять, что это за песня. Мне хочется спросить ее об этом, но в то же время я не осмеливаюсь начать разговор.

Мы только что проехали Вангерей, когда я наконец срываюсь.

— Что это за песня? — спрашиваю я, не в силах сдержать раздражение в голосе.

— Я не знаю, — говорит она так, что я не могу понять, шутит она или нет. — А что, нравится? — она добавляет милую улыбку.

Она часто так улыбается. И мне не нравится ни она, ни эта улыбка.

Вообще.

Это делает ее до смешного хорошенькой. Что совершенно необоснованно.

Дейзи Льюис размером с хоббита с узкой талией и изгибами, от которых перехватывает дыхание, если заглядываться. У нее длинные темно-золотисто-рыжие волосы, напоминающие осенние поля на закате, изящно вздернутый носик, бледная кожа, усеянная веснушками, и этот вид напоминает мне о юношеских увлечениях.

А еще глаза.

Опасные глаза.

Невероятно большие и льдисто-голубые.

Я уверен, что такие глаза привыкли держать мужчин в заложниках.

Конечно, она не идеальна. У нее торчат уши и большие передние зубы. Я пытался сосредоточиться на этом, а также на ее раздражающем характере.

— Нравится, — говорю я ей, зная, что если скажу правду, она будет продолжать петь. — Пожалуйста, продолжай.

Она прищуривается и некоторое время изучает меня, прежде чем выглянуть в окно.

— Как называются эти деревья? — спрашивает она.

Я вздыхаю. Она была ужасно любопытна всю поездку, задавая вопрос за вопросом о Новой Зеландии, что, я думаю, не так уж плохо.

Я просто не привык так много говорить, и меня бесит, что она не перестает.

— Каури, — говорю я ей и колеблюсь. — В северных землях их очень много.

Она задумчиво произносит «ха», и тут я снова чувствую на себе ее взгляд.

Не смотри ей в глаза, съедешь с дороги.

Я практически чувствую ее понимающую ухмылку.

— Последнюю фразу ты не хотел добавлять, да? Знаешь, разговаривать с тобой — все равно что вырывать зубы. Тебе ктонибудь об этом говорил?

Я сжимаю руль в раздражении, желая, чтобы она не была так близко ко мне. Иногда до меня доносится запах ванили и роз — должно быть, это её духи. Должен сказать, что, хотя временами она немного встревожена, она выглядит чертовски хорошо для той, которая провела в самолете тринадцать часов.

— Я молчаливый, — говорю и тут же жалею, что дал ей хоть какую-то информацию. Она использует это против меня, да?

Дейзи слегка поворачивается, ее бедро прижимается к моему.

— Расскажи, откуда ты знаешь Ричарда. Ты говорил, что вы были соседями.

— Да. Мы были соседями.

— Угу. А где выросли? В Окленде?

Я стискиваю зубы, гадая, как бы покороче ответить.

— В Расселе.

— Ой, в Роберте то есть? — шутит она, и это заставляет меня слегка зарычать в ответ. — Просто шучу.

Она толкает меня локтем в бок.

Я пытаюсь отодвинуться в сторону. Мне щекотно.

— Пожалуйста, не делай этого, пока я за рулем.

— Господи, — медленно произносит она. — А тебе ктонибудь говорил, что ты ворчун?

Мне не нужно отвечать на этот вопрос.

— Итак, в Расселе, — продолжает она через минуту, разбивая все мои надежды на то, что она заткнется. — Ты прожил там всю жизнь?

— Да.

— А Ричард был твоим соседом?

Я выдыхаю как можно громче.

— Да. Да. Мы это уже обсуждали.

— Я просто поддерживаю разговор. Пытаюсь узнать тебя.

— Пожалуйста, не надо.

— Говорить или узнавать тебя получше?

— И то и другое.

Она скрещивает руки на груди.

Я не буду смотреть на ее декольте, я не буду смотреть на ее декольте.

— Ты ворчун, — говорит она через мгновение.

— Да, черт возьми, я ворчун. На моем месте ты тоже была бы такой.

— Я не знаю, каково это-быть на твоем месте, ведь ты не рассказываешь о себе.

— Я имею в виду, что сегодня я раздражен, потому что мне пришлось вернуться и забрать твою неблагодарную задницу.

— Я ценю это, — протестует она, но это звучит довольно слабо.

— Неужели?

Она пренебрежительно машет рукой.

— Ладно. Злись дальше. Это не значит, что я не могу узнать тебя получше. Ты шафер, и я хотела бы узнать почему. Как ты в это ввязался?

Я бросаю напряженный взгляд, на мгновение задерживаясь на ее груди, а затем снова смотрю на дорогу.

— Я родился в Расселе. Ричард переехал в соседний дом, когда ему было шесть лет. Мы вместе ходили в школу. Все дети дразнили Ричарда, потому что он был тощим занудой, вечно падал, рыдал и не умел плавать. Но поскольку я был соседом Ричарда, мне стало его жалко. Я начал вступаться за него. С кулаками. С тех пор мы дружим, — я останавливаюсь, на мгновение отрывая пальцы от руля.

— Теперь довольна?

Она задумчиво кивает.

— Похоже, Ричард был ботаником с самого начала. Надо было тебе жениться на моей сестре. К тому же его фамилия созвучна со

«стояк».

Я чуть не смеюсь.

— Его фамилия и есть Стояк.

— Но произносится как Стойэк, — исправляет она.

Я поджимаю губы, прежде чем посмотреть на нее. Она серьезна.

— Ты думаешь, его фамилия Стойэк? Нет. Ричард Стояк. Вот почему над ним смеялись всю жизнь.

Она качает головой, широко раскрыв глаза.

— Этого не может быть. Когда он добавил меня на Фейсбуке, я сразу же начала высмеивать его фамилию, и Лейси утверждала, что произносится как Стойэк.

— Лейси наврала, — говорю я ей. — Неужели ты не поняла, почему она не решается взять его фамилию?

— Я думала, чтобы продолжать наш род и наследие Льюисов.

Значит… Она может стать Лейси Стояк, — она хихикает. — Если она лжет об этом, что еще она скрывает?

— Не знаю, и мне все равно. У тебя свои проблемы.

— Что это значит?