Чтение онлайн

— Я сошла с ума? Неужели Леви действительно саботирует меня?

— Ты не сумасшедшая. Если бы ты была, я бы тоже была. Гены и все такое. — Зная Рейке, я не нахожу это обнадеживающим. Совсем. — Но как бы сильно он тебя не любил, трудно поверить, что он саботирует тебя. Такой уровень ненависти требует столько усилий, мотивации и преданности, что это, по сути, любовь. Я сомневаюсь, что он так сильно переживает. Я думаю, что он просто ведет себя как яичко, а не активно помогает тебе. Именно поэтому стоит провести с ним спокойный, но твердый разговор.

Я снова вздыхаю. — Возможно, ты права.

— Вероятно?

Я улыбаюсь. — Скорее всего.

— Хм. Расскажи мне о парне-астронавте. Парень-астронавт симпатичный?

— Он милый.

— Оу.

Когда ложусь спать, я убеждена, что Рейке права. Мне нужно быть более твердой в своих требованиях. У меня есть план на следующую неделю: если к утру понедельника не будет прибытия моего оборудования, я собираюсь вежливо поговорить с Леви и сказать ему, чтобы он прекратил это дерьмо. Если ситуация будет ухудшаться, я пригрожу ему снова надеть платье. Оно явно было его криптонитом. Я готова стирать его каждую ночь и подвергать его этому до конца моего пребывания в Хьюстоне.

Я улыбаюсь потолку, думая о том, что в том, чтобы быть отвратительной, иногда есть свои преимущества. Я поворачиваюсь, и, когда шуршат простыни, у меня почти хорошее настроение. Осторожный оптимизм. У BLINK все получится, я в этом уверена.

А потом наступает понедельник.

Это началось с того, что Тревор, мой босс из NIH, захотел поговорить «как можно скорее, Би», что заставило меня застонать.

Нейронаука — относительно новая область, и Тревор — посредственный ученый, которому повезло оказаться в нужном месте, когда появились тонны должностей и возможностей финансирования в нейрологии. Прошло двадцать лет, и он завел достаточно связей, чтобы его не уволили — хотя я сильно подозреваю, что если бы ему дали человеческий мозг, он не смог бы указать на затылочную долю.

Я звоню ему, пока иду на работу, влажный утренний воздух мгновенно покрывает мою кожу липким слоем. Его первые слова: — Би, где ты с BLINK?

О, я в полном порядке, спасибо. А ты? — Вот-вот начнется вторая неделя.

— Но на каком этапе проект? — Он ощетинился. — Костюмы готовы?

— Шлемы. Это шлемы. — Кажется, это было бы легкой деталью для запоминания, раз уж мы изучаем мозг.

— Неважно, — говорит он нетерпеливо. — Они готовы?

Я так скучаю по нему. Не могу дождаться, когда BLINK сделает мое резюме потрясающим, и я смогу перейти на должность, которая не требует признания его существования. — Они не готовы. Прогнозируемый срок — три месяца. Мы еще даже не начали.

Пауза. — Что значит, вы не начали?

— В настоящее время у меня нет оборудования. Нет ЭЭГ. Нет ТМС. Ни компьютеров, ни даже доступа к моему офису. Все, о чем я просила в своем заявлении несколько недель назад, до сих пор не доставлено.

— Что?

— Есть загадочные разрешения, которые нужно собрать. Но невозможно выяснить, чьи это разрешения.

— Ты серьезно?

Мое сердце бьется быстрее от возмущения в его голосе. Тревор звучит безумно — неужели у меня есть союзник? Ужасный союзник, но полезный. Если он окажет давление на более высокие уровни, они вмешаются, и Леви не сможет больше тянуть время.

Боже мой. Почему я просто не позвонила Тревору в первый же день? — Я знаю — это глупо, пустая трата времени и непрофессионально. Я не уверена, кто может помочь нам исправить эту ситуацию, но…

— Тогда тебе лучше разобраться во всем к черту. Что ты делала там целую неделю, посещала космический музей? Би, ты не в отпуске.

— Я…

— Это твоя обязанность — наладить работу BLINK. Как ты думаешь, для чего тебя наняли?

Точно. Вот почему я не позвонила Тревору. — У меня нет здесь ни власти, ни связей. Мой связной — Леви, и что бы я ни делала…

— Очевидно, что всего, что ты делаешь, недостаточно. — Он делает глубокий вдох. — Слушай внимательно, Би. Вчера вечером мне позвонил Джордж Крамер. — Крамер — глава нашего института NIH — настолько далек от моей скромной должности постдока, что мне требуется мгновение, чтобы произнести это имя. — В пятницу он говорил с директором NIH и с двумя членами Конгресса. Общее мнение таково, что BLINK — это тот проект, который сжирает налогоплательщиков. В нем смешаны астронавты и мозги, которые хорошо продаются среди обычных американцев. Это сексуальные темы. — Я отшатнулась. Я больше никогда не услышу, как Тревор и его зловонное дыхание используют слово «сексуальный». — Плюс, это совместное сотрудничество двух уже полюбившихся правительственных агентств. Это заставит нынешнюю администрацию выглядеть хорошо, а им нужно выглядеть хорошо.

Я хмурюсь. Он говорит уже больше минуты и ни разу не упомянул науку. — Я не понимаю, что это значит?

— Это значит, что в данный момент BLINK находится под пристальным вниманием. За вашей работой. Крамер хочет еженедельных обновлений, начиная с сегодняшнего дня.

— Он хочет обновлений сегодня?

— И каждую неделю с сегодняшнего дня.

Ну, это будет проблемой. Что, черт возьми, я должна ему сказать? Что у меня нет никакого прогресса, о котором можно было бы сообщить, но примет ли он список с рейтингом «R», в котором я рассказываю о фантазиях об убийстве доктора Леви Уорда? Я подумываю о том, чтобы превратить их в графический роман.

— И, Би, — говорит Тревор, — Крамеру плевать на попытки. Ему нужны результаты.

— Подожди минутку. Я могу дать Крамеру столько обновлений, сколько он захочет. Но это наука, а не пиар. Я хочу результатов так же, как и он, но мы говорим о создании оборудования, которое изменит мозговую активность астронавтов. Я не собираюсь торопиться с экспериментами и совершать, возможно, фатальную ошибку…

— Тогда ты выходишь из проекта.

Моя челюсть отпадает. Я останавливаюсь на середине пешеходного перехода — пока Nissan не сигналит и не заставляет меня выбежать на тротуар. — Что… что ты только что сказал?

— Если ты не возьмешь себя в руки, я отзову тебя и пришлю кого-нибудь другого.

— Почему? Кого?

— Хэнка. Или Яна. Или кого-то еще — ты знаешь, какой длинный список? Сколько людей подали заявки на эту должность?

— Но в этом-то и дело! Я получила BLINK, потому что я самая квалифицированная, ты не можешь просто послать кого-то другого!

— Могу, если ты просидел там целую неделю и ничего не сделала. Би, меня не волнует, что ты лучшая в нейростимуляции — если ты не справишься в ближайшее время, ты уходишь.

К тому времени, как я добралась до офиса, мое сердце колотилось, а в голове царил хаос. Может ли Тревор снять меня с BLINK? Нет. Он не может. А может и может. Я понятия не имею.

Черт, конечно, он может. Он может делать все, что захочет, особенно если сможет доказать, что я делаю недостаточно. Что он и сможет сделать, благодаря Леви Уорду. Боже, как я его ненавижу. Мои фантазии об убийстве достигли своей окончательной формы: продольная импаляция. Я всажу кол прямо за окном своей спальни. Его страдания будут последним, что я увижу перед сном, и первым, когда проснусь. Я окроплю его нектаром, чтобы колибри могли полакомиться его кровью. Отличный план.