Чтение онлайн

— Би. — Росио мрачно покачала головой. — В какой стороне океан?

Я указываю налево. Она тут же начинает шаркать ногами в том направлении.

— Ро, сначала ты должна выйти из здания и… что ты делаешь?

— Я пойду в море. Прощай.

— Подожди. — Я обошла вокруг нее. — Как все прошло?

Она снова качает головой. Ее глаза покраснели. — Низко.

— Насколько низко?

— Слишком низко.

— Ну, тебе не нужно девяносто девять процентов, чтобы поступить в Джонс Хопкинс…

— Сороковой для количественных показателей. Пятьдесят второй для вербального.

Хорошо. Это мало. — И ты всегда можешь пересдать.

— За двести баксов. И это уже в третий раз — я не становлюсь лучше, сколько бы я ни тренировалась. Как будто меня сглазили. — Она смотрит вдаль. — Это Ла Ллорона? Она хочет, чтобы я бросила академию и бродила с ней по ручьям? Возможно, мне стоит оставить научные занятия.

— Нет. Я помогу тебе поднять баллы, хорошо?

— Как? Ты наложишь контрзаклинание? Пообещаешь ей своего первенца и кровь ста девственных воронов?

— Что? Нет. Я буду тебя учить.

— Учить меня? — Она хмурится. — Ты вообще умеешь считать?

Я не указываю, что вся моя работа состоит из статистики высокого уровня, применяемой для изучения мозга, и вместо этого притягиваю ее к себе, чтобы обнять. — Все будет хорошо, я обещаю.

— Что происходит? Почему ты сжимаешь меня своим телом?

Весь разговор длится меньше десяти минут, но это оказывается роковой ошибкой. Потому что к тому времени, когда я нахожусь на почти безлюдном третьем этаже здания, стою у кабинета Бориса и готова доносить на Леви, дверь закрывается, и я слышу голоса внутри.

И один из этих голосов — голос Леви Уорда.

Я не могу поверить, что он добрался до Бориса раньше меня. Не могу поверить, что он проскользнул мимо, пока я разговаривала с Росио. Хотя, конечно, должен был, поскольку это именно тот мудацкий поступок, которого я от него ожидала. Я действительно топаю ногой, как угрюмый шестилетний ребенок. Вот до чего меня довели. Что мне делать? Ворваться ли мне и помешать Леви отравить разум Бориса ложью? Подождать, пока Леви выйдет, и сосредоточиться на устранении последствий? Свернуться в клубок и плакать?

Доктор Кюри знает, что делать. Доктор Кенигсвассер, с другой стороны, оглядывается по сторонам, как потерявшийся теленок, благодарный за то, что никто не видит, как она дуется у кабинета директора по исследованиям. Когда я решила стать ученым, я думала, что буду заниматься вопросами теоретической базы, протоколами исследований, статистическим моделированием. Вместо этого я живу своей лучшей школьной жизнью.

И тут я понимаю, что могу разобрать некоторые слова.

— …Непрофессионально, — говорит Леви.

— Согласен, — отвечает Борис.

— И не способствует научному прогрессу. — Он звучит спокойно, с раздражением, что технически невозможно, но Леви умеет воплощать в жизнь оксюмороны. — Ситуация неустойчива.

— Я полностью согласен.

— Вы говорили это каждый раз, когда мы разговаривали раньше, но я сомневаюсь, что вы понимаете, насколько катастрофическими могут быть долгосрочные последствия для BLINK, для NIH и для NASA. И на межличностном уровне это тоже неприятно. — Я прислоняюсь ближе к двери, сжимаясь в комок. Не могу поверить, что он кормит Бориса этим дерьмом. Я ему неприятна? Каким образом? Тем, что на меня неприятно смотреть? Я уже собираюсь открыть дверь, чтобы защититься, когда он продолжает: — Она не может продолжать в том же духе. Нужно что-то делать. — Боже мой. Я попала в ловушку в измерении бизарро?

— Хорошо. Что ты хочешь, чтобы я с ней сделал?

Я собираюсь закричать. Что бы ни сказал Леви, это заставит меня кричать от ярости. Я уже вибрирую от некричащего воя. Он поднимается вверх по моему горлу.

— Я хочу, чтобы ты позволил ей делать свою работу.

Вверх, вверх и вверх по гортани, через голосовой аппарат, и… подождите. Что? Что сказал Леви?

— Я сделал все, что мог. — Борис слабо извиняется. Леви, с другой стороны, тверд и бескомпромиссен.

— Этого недостаточно. Мне нужно, чтобы у нее был авторизованный доступ ко всем помещениям в здании, связанным с BLINK, чтобы у нее был адрес электронной почты NASA.gov, чтобы она присутствовала на совещаниях по проекту. Мне нужно, чтобы все оборудование, о котором она просила, было здесь и сейчас — оно должно было прибыть давным-давно.

— Это ты отменил заказ, который был сделан.

— Потому что это была не та система, которую она просила. Зачем мне тратить кусок нашего бюджета на некачественный продукт?

— Леви, как я и говорил тебе каждый день, когда ты приходил ко мне на прошлой неделе, иногда дело не в науке, а в политике.

Теперь я полностью прислоняюсь ухом и ладонями к двери. Мои пальцы дрожат о дерево, но я их не чувствую. Я оцепенела.

— Политика — это выше моих сил, Борис.

— Не выше моих. Мы это уже проходили — все сильно изменилось, и очень быстро. Директор был согласен на сотрудничество NIH и NASA при условии, что NASA получит кредит и автономию в проекте. Затем NIH настоял на более значительной роли. NASA не может этого иметь.

— NASA должно это иметь.

— Директор находится под большим давлением. Возможные последствия огромны — если мы запатентуем технологию, неизвестно, насколько широко она может быть применена и каковы могут быть доходы. Он не хочет, чтобы NIH владел половиной патента.

Пауза, полная разочарования. Я почти представляю, как Леви проводит рукой по волосам. — У NASA нет бюджета, чтобы выполнить проект в одиночку — вот почему с самого начала был привлечен NIH. Ты хочешь сказать, что они предпочли бы, чтобы BLINK вообще не состоялся, чем разделить с нами заслугу? А кто будет отвечать за часть, связанную с нейронауками?

— Доктор Кенигсвассер — не единственный нейробиолог в мире. У нас в NASA есть несколько таких специалистов…

— Не настолько хороших, как она, не тогда, когда речь идет о нейростимуляции.

Это странный мир. Более причудливый, чем я могла себе представить. Я нахожусь в Перевернутом мире, мое сердце стучит в ушах, а Леви Уорд только что сказал обо мне что-то хорошее. Холодное, склизкое чувство закручивается в желудке. Меня может стошнить, только я совершенно пуста. Я была полна ярости, когда пришла сюда, но она иссякла.

— Мы справимся. Леви, BLINK будет перенесен на следующий пересмотр бюджета, и к тому времени NASA утвердит полное финансирование. Тогда нам не понадобится NIH. Ты по-прежнему будешь главным.

— Это будет через год, и ты не можешь этого гарантировать. Так же, как ты не можешь гарантировать, что прототип Салливана будет использован.

Пауза. — Сынок, я понимаю, что это важно для тебя. Я чувствую то же самое, но…

— Я сомневаюсь в этом.

— Прости?

Голос Леви мог резать титан. — Я очень сомневаюсь, что ты чувствуешь то же самое.