Чтение онлайн

– А чего накрыло-то? – перебила Ленка. – Я вот любила у своей бабули отдыхать. У неё дача в деревне. Там козочки, курочки. Свежий воздух, красота! Каждое лето там проводила.

– Ну это ты… И это как бы не на лето предполагалось, а насовсем. Это они так… для отмазки. А на самом деле они о разводе думали и вот меня в деревню сослать и хотели, пока мать себе новое жильё не найдёт. А там дыра такая, что пиздец! Десять домов, одни старики, сортир на улице, вода – во дворе. Ни интернета, ни кабельного телевидения – ни фига. Вот и представь, пацану в двенадцать лет такое предложить.

Ленка хихикнула:

– Да уж... Хуже не придумаешь, чем книжки читать и гулять целыми днями с друзьями, да?

– Ага, тебе смешно, а для меня это конец света был! Прикинь: из цивилизации в жопу мира! Конечно, я взбунтовался. А отец кулаком по столу - «Поедешь!», и всё. Без вариантов. Ну, у меня забрало и упало. Наговорил им всякого… Орал как резаный. Лучше не вспоминать.

– Переходный возраст, наверное...

– Да не, тут именно взбесило, что они свои проблемы за мой счёт решить хотят. Как будто я, знаешь... лишний вдруг стал. Короче, я заявил, что если заставят ехать – утоплюсь в озере. А папашка мне тут же такой подзатыльник отвесил, что аж в глазах, помню, потемнело. Я из кухни вон, мать ревёт, отец собрался и на работу свалил. А мне так обидно стало, что правда: хоть иди и топись.

– Ну и что ты сделал?

– Ну, так пошёл топиться! Я ж мужик… Сказал – сделал. Ещё и дверью погромче хлопнул, чтоб мать услышала. – Вспоминать было трудно, говорить тоже, но я уже не мог остановиться.
– Короче, на озеро прибежал, куртяху свою снял и в воду кинул. Типа пусть думают, что утонул. А сам во-о-он за теми кустами спрятался, - указал на заросли дикого шиповника.

– Серьёзно? – недоверчиво подняла брови Ленка и, получив мой утвердительный кивок, поджала колени и опустила на них подбородок.
– Вот ты приду-у-урок... Я бы своего сыночка за такие шуточки прибила.

– Так, а я и не говорю, что я сильно умный был. Дебил, однозначно,- фыркнул я.
– Короче, прибежала матушка. По берегу побегала и наконец, заметила куртку. Палкой её из воды выловила и... Короче… - и я замолчал, перебирая в памяти те страшные картинки.

Глава 16.2

– И что потом? Я надеюсь, ты вылез из засады?

– Да если бы! Если честно, даже вспоминать стыдно, что с матерью было. Ревела белугой. А я как придурок сидел за кустами и просто смотрел. Помню, меня тогда такой страх охватил, что аж в груди защемило - ни вдохнуть, ни выдохнуть. И главное - не за мать страшно, а за то, каких я пиздюлей отхвачу, когда дома появлюсь. Думал всё, назад пути нет.

– Эгоист.

– Да кто же спорит-то… Короче, мама побежала обратно в посёлок, ну а я решил, что сейчас будет отцу звонить или ментам-спасателям… Не знаю. Только испугался вдруг, вылез из засады и на обрыв погнал. Думаю, ну всё, теперь точно отступать некуда. Надо опиться по-настоящему! Пусть типа им плохо будет, когда поймут, что это из-за них. Пусть поплачут! Ну, дебил короче.

– Полнейший дебил, - подтвердила Ленка.

– На обрыв прибежал, стою у края... А ссыкотно, пиздец. Ещё и вода явно холодная - весна в том году поздняя была. Но уже решил, что точно сигану. Стою, вниз смотрю, и меня словно сила какая-то тянет туда. Так и хочется шаг сделать и всё - конец проблемам... И тут в паре метров от меня пищит что-то. Смотрю - пакет на траве шевелиться, а писк - из него. Открываю, а там щенки. Маленькие совсем… с ладошку. Видать, только родились. Двое уже сдохли и двое еле дышат.

– Неужели Пчёл и Мух? – охнула Ленка.

– Да ты что, нет, конечно! Это ж когда было-то! Короче пищат. А по ним уже личинки, черви всякие ползают. Вонища... Видать, падла какая-то топить принесла, но дело не доделала. Так на солнце пакет и бросили. Уж реально лучше бы сразу в воду, чем так издеваться... В общем, я этих двоих схватил, запазуху сунул и домой погнал. Подумал - утопиться ещё успею, а щенков жалко. Спасать надо, а то и эти двое сдохнут...

– Ну и слава Богу, что так всё, – глядя на меня с неподдельным сочувствием, зябко повела плечиками Ленка. – Получается, что ты собакам жизнь спас, а они – тебе.

– Получается так... Хотя они не только мою жизнь в тот день спасли.

– Ого...

– Угу... Короче, прибежал домой. Там тишина – ни спасателей, ни отца, ни матери. Никого. Пробрался на кухню за молоком для щенков, там мамка на полу лежит. В руке трубка телефонная, а сама даже не шевелится. Я к ней! Дышит. Ну, скорую вызвал, отцу позвонил. В общем, откачали её. Почти месяц потом в больнице лежала.

– Так, а что с ней случилось-то? Почему она…

– Сердце больное. Видимо слишком распереживалась и сознание потеряла. Ей вообще стрессы противопоказаны были. А тут такое… Конечно она не выдержала! А мы тогда ещё в доме прислугу не держали, бабАня приходила пару раз в неделю по хозяйству помогать, и всё. Если бы я домой тогда не вернулся или чуть дольше на озере застрял, то батя бы только к ночи её обнаружил. И тогда бы уже точно без вариантов...

Ленка сидела и, уставившись на воду, медленно покачивалась взад-вперёд. Она молчала, и я молчал. Мы, похоже, оба были в шоке от рассказа – она от его неожиданности, а я от того, что всё-таки, спустя столько лет, проговорил его вслух...

– В общем, тогда я успел вовремя. Но батя потом мне так ввалил, что задница пару недель синяя была. – Глянул на Ленку, не удержался, поправил прядь за её ухом. Малышка повела головой, улыбнулась, смущённо пряча свой ореховый взгляд. Я вдруг тоже смутился. Снова сорвал травинку, сунул в рот. Если так пойдёт – травоядным стану, блин...
– Зато щенков разрешил оставить, пока не оклемаются. И то хорошо! А то до этого ни в какую! Это бабАня его надоумила, типа пусть дитё щенками занимается, чтоб дурь из головы вылетела. А потом как-то само собой пошло что, отец тоже к ним прикипел - даже вольер заказал, и корм крутой привозить начал.

– А ты знал, что у мамы проблемы с сердцем? – спросила Ленка.

Я опустил голову, помолчал. Хотя чего уж теперь. Дело былое.

– Конечно, знал.

– Что?! Знал и всё равно такое устроил?!

– Я уже говорил, что поступил, как придурок. Просто знаешь, когда тебе с детства твердят «Маму расстраивать нельзя, у неё - сердце», это воспринимаешь, как само собой… Что б я там понимал! Это потом, когда ощутил каково это, когда твой родной человек лежит на полу, а ты думаешь, что всё… Причём по твоей же вине... Тогда уже эти слова приобретают вес и смысл. А до этого пустые фразы.

– Наверное, ты прав. Мне трудно судить.

– Хотя блин до сих пор не догоняю... Я вот, двенадцатилетний сопляк, после этого случая быстро понял, что мать надо вообще от всего оберегать. А папашка, прожив с ней столько лет, и повидавший гораздо больше её этих приступов, никак не мог этого осознать. Ну как так?

– Ну… Мне кажется… - начала было Ленка, но я её оборвал:

– Не надо, Лен. Это был риторический вопрос. Погнали, может, домой, что-то есть охота, - и, не дожидаясь ответа, поднялся, подал ей руку.

– Погнали. Только ты так и не сказал, почему этот обрыв называешь местом силы.

– Точно. А то я уже думаю, к чему этот рассказ был, - засмеялся я, поняв, что выболтал столько лишнего, а главное забыл.
– После того случая, если в моей жизни опять наступал пиздец или нужно было принять важное решение, я шёл туда. Становился у самого края и вспоминал те ощущения, когда был готов покончить со всем... И знаешь, это работает! Не знаю как, но работает. И такое «Дзынь!» - и нужный ответ приходит. Здорово же?