Чтение онлайн

– Я… Я…

Слеза кажется ощутимо тяжелой и невыносимо горячей. И катится по щеке демонстративно, жалко, по киношному впечатляюще. Уверена, Богданов лишь утвердится в мысли, что я позёрша.

«Все, Ева, ты просрала свой звездный час. Он ускользнул из твоих рук, как веревочка воздушного змея. Просто взмахни ладонью, толкни эту чертову дверь и проваливай из его машины! Ни на что ты неспособна – так и будешь позировать перед камерами и давать интервью дешевым каналам!».

У меня даже выйти из машины не получается с достоинством. Я с силой толкаю злосчастную дверь и почти вываливаюсь из салона. Роняю сумочку на асфальт, спешно подбираю ее и убегаю, не обращая внимания на голос Ильи в спину:

– Ева, постой! Да постой ты!

Рядом с проспектом Кулакова красуется зеленый парк культуры и отдыха. Я обманула Богданова – в этом районе я не живу, придумала первый адрес, пришедший в голову. Растворяюсь в толпе отдыхающих – прогуливающихся парочек, женщин с собачками, мамаш с колясками и шагаю в сторону дальней аллеи. Оглядываюсь лишь спустя пару минут. Я и не надеялась, что Илья побежит за мной. Куда там будущему сенатору бегать за какой-то… Я даже правильной характеристики себе не могу дать. Кем? Красавицей, деловой женщиной, бизнес-леди? Вроде бы и так… Но это только внешний фасад. Никто не знает, что у меня внутри… Что заставляет мое сердце биться чаще, радоваться, умиляться, плакать. Что-то я совсем раскисла! Надо собраться, позвонить замдиректора фонда, Иришке, назначить встречи с журналистами для опровержения, но главное – надо встретиться с Вольским!

Тянусь в сумочку за телефоном, но меня опережают: аппарат настойчиво вибрирует, а на экране высвечивается фотка Иришки.

– Аксёнова, ты там живая? Я же волнуюсь за тебя, ты чего не позвонила? Ты видела свежие посты в инстаграме новостного канала? А материал Сосновской? Его включили в рекламный блок политического канала. Господи, Ева, ну как тебя угораздило? Вы же… целовались на виду у всех? Ты что простила его? Сошлась с ним? Забыла, как он тебя выставил тогда? Вытер ноги и…

– Прекрати, Ирин. Не забыла, поэтому завтра же дам опровержение. Ир, мне снова испортили машину. Илье пришлось подвозить меня, и… Я назвала ему липовый адрес. Не хочу, чтобы он увидел Сашеньку. Не хочу пускать его в свою жизнь. Ты… заберешь меня? Я в парке на проспекте Кулакова.

– Поэтому целовалась у всех на виду? Кажется, я понимаю, зачем ты ему понадобилась. У него ведь выборы, так? Сначала он пройдет в областную Думу, а потом его изберут сенатором на первом же ее заседании. Ему нужна красивая картинка для журналистов: счастливая улыбающаяся жена, милый ребенок, видимость нормальной семьи.

– Да, черт возьми, ты угадала, Шатрова! Чего ты от меня хочешь? Я отказалась ему помогать. И я… В общем, я придумала, что у нас с Вольским роман. Хотя Антон и ухаживает за мной, он…

– Я сейчас приеду, подруга. Это не телефонный разговор.

К приезду Иры я успеваю порядком замерзнуть. Уж не знаю, чем провинился август, но сегодня холодно, как осенью. Семеню на каблучках по тротуару, завидев на проезжей части машину Ириши. Облегченно плюхаюсь на переднее сиденье, погружаясь в атмосферу тепла и аромата духов подруги.

– Надо звонить Вольскому, – без прелюдий начинает она. Включает поворотный механизм и трогается с места, растворяясь в потоке машин.

– Надо. И что-то с машиной надо делать. Третий эпизод за полгода. Я ее теперь продам за полцены. Битая, крашенная, изуродованная… – качаю головой, поглядывая на пролетающие мимо деревья и фонтаны парка отдыха.

– Тебе нужен водитель. А машиной я поручила заняться нашему охраннику. Благо, он еще не успел слинять с работы и напиться. Отгонит ее на техстанцию, там починят.

– Спасибо, дорогая.

– Не заговаривай мне зубы, Аксёнова. Расскажи, как целовала этого мерзавца? Ты что… вспомнила все? И как тебе его поцелуи?

– Отстань, Иришка. Мне не понравилось. Я и не участвовал в этом… действии, он сам что-то там… – краснею, как юная дева на первом балу. – Позвони Сосновской и всем журналистам. Не видать Богданову красивой картинки! И меня не видать… даже в роли фиктивной жены. Сейчас же позвоню Антону и соглашусь на его предложение поужинать.

– Давно пора, – снисходительно протягивает Ира. – Он, конечно, не такой красавчик, как Богданов…

– Ира!

– Но… Мужчина перспективный, хоть и намного старше тебя. Да и при хорошей должности, что немаловажно.

– Богданов тоже меня намного старше, если ты забыла. Погоди, Ирин, няня звонит, – смахиваю экран, внутренне холодея от странного предчувствия.

– Ева Андреевна, к нам в дом ломится какой-то мужчина! Говорит, что вы его знаете, что он ваш… муж. Что нам делать, Ева? Сашенька плачет, а тот мужик… Он настаивает, чтобы я его впустила. Показывает штамп в паспорте и…

– Господи… – только и могу выдавить. – Ир, разворачивайся, едем в Уланово. Богданов штурмует мой дом!

Илья.

Я не думал, что мои слова так подействуют на Еву. Ожидаю получить в ответ шпильку, презрительный смешок или высокомерный взгляд, а получаю… Пожалуй, такого острого и болезненного укола в сердце я давно не ощущал. Подбородок Евы дрожит, с лица вмиг сходит краска, а на глаза наворачиваются крупные, блестящие слезы. Похоже, я перегнул… Не имел права так жестоко ее обижать.

– Ева, постой! – успеваю выкрикнуть ей вслед. Куда там! Ее стройные ноги в брюках растворяются в толпе, хлынувшей по пешеходному переходу.

Возвращаюсь в машину, не отпуская мысли, что Ева меня обманула. Ну не может она жить в таком районе. Маленькая богачка слишком привыкла к комфорту, чтобы разменять особняк в Уланово на захолустье городской окраины. Запускаю двигатель и трогаюсь с места в сторону центра. На ходу набираю цифры телефонного номера Сан Саныча. Александров отвечает мне тотчас. Складывается впечатление, что звонка он ждал или сам собирался позвонить.

– Илья Владимирович, это кошмар… – вымученно вздыхает он. – Вы устроили совсем ненужное шоу для журналистов. Я же не сказал целовать эту женщину у всех на виду!

– Сан, не ты ли уговаривал меня убедить ее? А как, по-твоему, я должен был поступить?

– Во всех СМИ теперь вас обвиняют в уклонении от отцовских обязательств. Откуда у нее взялся ребенок? Неужели, ваш? Скажете, ничего не знали про сына?

– Нет у меня детей, Сан, о чем ты?

– О боги! – начинает он свою заезженную, хорошо известную мне песню. – Впереди дебаты, интервью для областных изданий, встречи с избирателями! Как вы объясните образцовым семьям – вашим избирателям свое поведение? Как выкрутитесь, Илья Владимирович, миленький?

– Саныч, она родила от кого-то другого. Не от меня, – чеканю, с трудом сохраняя самообладание.

– Значит, у вас ничего не было? Это облегчает дело. Потому что кандидаты, бросающие детей, никому не нужны! Придется опять Сан Санычу думать, как из этой ситуации выходить.

– Сан?

– Что еще? – хмыкает он.

– Можешь пробить, где она живет? Точный адрес. И… Сколько ее сыну лет?

– Значит, все-таки было? О боги!

– Ну, перестань. Одной позёрки мне сегодня хватило с головой, еще ты со своим представлением. Ну… было. Но Ева бы сказала о ребенке. Или нет?