Чтение онлайн

– Саныч, нужен совет, – начинаю без прелюдий. В динамике слышатся звуки телевизора, голоса и детский смех. – Как думаешь, поехать к Еве? Прошло несколько дней с моего последнего визита. Считаешь, она…

«Она уже успокоилась?» хочу добавить, но Александров меня опережает:

– Поезжайте, Илья Владимирович. Можно ведь по-хорошему… Купите мальчику машинку на пульте управления, бабе цветы и… В общем, думайте головой, а сердце на время отключите.

Благодарю Сана за совет и выезжаю из двора Светы. Небо раскрашивают в крапинку желтые крупинки звезд, теплый ветер шевелит траву и верхушки деревьев. Интересно, как такие вечера проводят в нормальных семьях? Что делают? В моей семье был вечно пьяный отец и битая мать… Грязный дом и картошка на обед. Голод, подработки с десяти лет и издевательства ровесников. Их плевки и надменные взгляды, обидные слова: «Ты никто. Бомж, ничтожество, пустое место…». Я никому не пожелал бы такого детства и всегда клялся невидимому богу, что мои дети будут жить по-другому… А вышло вот так – мой сын растет вообще без меня. Меня вычеркнули без права реабилитации, как… грязного бомжа или алкоголика. Надавив на больную, тщательно скрытую в сердце мозоль собственной неполноценности. Как же долго я вытравливал ее из себя! Учился на отлично, читал в школьной библиотеке все, что можно было. А в девять лет пошел в бесплатную секцию по боксу, чтобы бить в нос тех, кто смеет называть меня никем…

Паркуюсь возле детского магазина и покупаю Саше вертолет на пульте управления. Еве цветы… Банально до ужаса, но на большее я пока неспособен. Решаюсь ехать в особняк Уланово без звонка – так у Евы меньше шансов меня прогнать.

В окнах горит слабый свет. Прищуриваюсь, замечая мелькание экрана телевизора и движущиеся в окнах силуэты. Может, у Евы в гостях мужчина? Тот самый крутой Антон Вольский, который может свести мою предвыборную кампанию на нет?

Отбрасываю неуверенность и чувства и хладнокровно звоню в домофон.

– Да, кто там? – спрашивает Ева.

– Ева, это Илья. Открой, пожалуйста.

– Уже поздно. Вы приехали без предупреждения, я… Я не готова вас принять.

– Пожалуйста, Ев. Я приехал извиниться, я…

Она молчит. Тягостно вздыхает и нажимает заветную кнопку. Погружаюсь в сумерки уютного ухоженного сада, прохожу мимо высоких уличных фонарей и оказываюсь на ярко освещенном крыльце. Она открывает мне сразу.

– Добрый вечер, Илья… Владимирович, – шелестит Ева чуть слышно и отводит взгляд. Отходит в сторону, освобождая вход. На Еве спортивные штаны и простая белая футболка, волосы собраны в гульку на макушке, а на ногах пушистые розовые тапочки. К боку липнет мальчишка… Темноволосый, крохотный, с глазами-вишнями, такими же, как у матери.

– Держи, малыш, – протягиваю в руки пацаненка игрушку. – А это тебе. Не знал, какие ты любишь?

– Спасибо, Илья Владимирович, – говорит Ева чопорно. – Терпеть не могу розы, – ее носик презрительно кривится.

– Я не знал, прости…

– А вы и не стремились, так что… Извиняю. Проходите в гостиную.

– Угостишь чаем? А чем так, кстати, пахнет? – спрашиваю, поглядывая на мальчика. Он старательно пытается открыть коробку с игрушкой. Пыхтит, улегшись на коврике возле телевизора. На экране мелькают кадры мультфильма с каким-то фиолетовым существом по имени Лунтик в главной роли.

– Я пекла печенье, – отвечает Ева. Вижу, что взволнована не меньше моего… Руки подрагивают, глаза пугливые, однако хорохорится, как и подобает бизнес-леди. До черта красивая… Домашняя, уютная, беззащитная. Хочется пожалеть, крепко прижать к груди и зарыться в густые, пахнущие ванилином волосы.

– Я бы попробовал. Можно? – спрашиваю, стараясь стряхнуть наваждение. Это не моя семья… Я сам отказался от нее четыре года назад. Так что Богданов заткни свои мысли и довольствуйся… чаем.

– А я собиралась звонить вам, Илья Владимирович, – произносит Ева, наливая в фарфоровую белую чашку чай. Раскладывает печенье на блюдце и взмахивает ладонью, приглашая присесть за стол.

– Ева, я хотел извиниться за свой поступок… Я неправильно начал, я…

– Мой юрист подготовил документы о разводе.

Илья.

Набираю в легкие побольше воздуха, изгоняя противное волнение, и произношу твердо:

– Ева, я хотел извиниться за свой поступок… Я неправильно начал, я…

«Я чувствую себя предателем. Я никогда не думал, что будет так… Да, я не хотел тогда семью, не хотел отношений с тобой, но от своего ребенка я никогда бы не отказался… Я помогал бы воспитывать его. В конце концов, он видел бы меня. Знал. Но ты лишила меня этого права… Я все пропустил – его рождение, первые шаги и слова, детские болезни, прогулки в парке. Все». Я много чего хочу сказать, но слова рассыпаются пылью от реплики Евы:

– Мой юрист подготовил документы о разводе.

– Вот, значит, как? К чему такая спешка, Ев? – поднимаюсь с места и подхожу ближе. Почти нависаю над испуганной, но решительной молодой леди.

Ева выставляет вперед чашку с горячим чаем и блюдце с печеньем и добавляет дрогнувшим голосом:

– Вы же хотели чаю, Илья Владимирович. Вернитесь на свое место.

Учительница хренова! Развод ей срочно потребовался! Четыре года не нужен был, а теперь, перед самыми выборами, понадобился. Упрямая, несносная, как осел! И характер она унаследовала от своего папаши, Андрей Васильевич был точно таким же консервативным снобом.

– И не подумаю, – забираю посуду из ее рук и со звоном ставлю на стол. – Зачем тебе развод? Ты хочешь отомстить мне, ответь?

Черт, вот не собирался же грубить и пугать Еву… Сам не замечаю, как наклоняюсь к ее лицу, чувствую теплое частое дыхание на виске, вижу расширившиеся зрачки, затопившие темно-коричневую радужку и полураскрытые пухлые губы, дрожащие тонкие пальчики и сникшие плечи…

– От вас пахнет чужими духами, Илья Владимирович! – шипит она и отталкивает меня. – И, да… Мне именно сейчас нужен развод. И к моему сыну вы никакого отношения не имеете, я родила его от другого мужчины, ясно! Вы слишком много думаете о себе, Илья Владимирович. И мести моей вы… не заслуживаете.

На шум прибегает мальчик Саша. Застывает в дверном проеме, прижимая злосчастный вертолёт к груди и тихонько шепчет:

– Мамоська… Мам…

– Вот что вы наделали, – шелестит Ева и подхватывает Сашу на руки. – Вы второй раз в моем доме и снова пугаете нас. Зачем вы пришли? Нам лучше… У нас не получается общаться, разве вы не видите?

– Ева, я не хотел тебя пугать. Просто ответь мне, почему ты не можешь подождать? Я прошу у тебя прощение, слышишь? За прошлое, за то, что прогнал тебя тогда, я…

В домофон звонят. Ева спускает мальчонку с рук и торопится открыть загадочному незнакомцу. Не знаю почему, но мной вмиг овладевает беспокойство. Оно ползет по спине, как скользкая противная змея, возвращая прошлого Илью – забитого грязного и трусливого мальчишку… Не желаю таким быть – приосаниваюсь, внутренне приготовившись бороться с противником.

Через минуту в прихожей появляется мужчина. В его руках букет белых роз. При виде цветов Ева заливается стыдливым румянцем и прикусывает губу. Ага, значит, нелюбимые цветы? Или мужчина такой же «близкий» ей, как и я?

– Здравствуй, Антон, – нарочито весело произносит она и припадает поцелуем к его щеке, украшенной аккуратной бородкой.

– Привет, любимая. У нас гости? – хрипловато произносит он.

У нас?! Они и живут вместе? Знал бы Андрей Васильевич, что в его особняке поселится какой-то хлыщ!

– Здравствуйте, я Илья Богданов – муж Евы, – протягиваю мужчине руку, отмечая скользнувшее в его глазах недоумение.

– Фиктивный! – вскрикивает Ева. – Антон, я говорила тебе про него… Он… Мой папа когда-то принудил его вступить в брак со мной. Тогда он боялся, что фирму растянут по кусочкам конкуренты. Нужен был управляющий и он…