Любовь не терпит отлагательств
Шрифт:
– А зачем ты в Германию летал?
– Контракт заключал.
– С кем?
– С партнерами.
– А я думала, что с табуном лошадей! – не выдержала я его ровного тона и односложных ответов. – Понятно, что с партнерами! И понятно, что с немцами! Я пытаюсь из тебя вытянуть, чем ты занимаешься!
– А ты все-таки взрывная, - улыбнулся вдруг он. – С тобой недомолвки не проходят.
– Вот именно. Так что?
– Клубы. Гостиницу сейчас открываю в Германии с полным развлекательным набором. И еще так, по мелочи.
– Ну и как? Интересный бизнес? – я не очень обратила внимание на эти «по мелочи».
– Ничего, - кивнул Андрей. – Занятный и удобный.
Мы подъехали к красивой новостройке и вошли в единственный подъезд десятиэтажного здания.
Вежливый секьюрити вызвал нам лифт, и мы поднялись на восьмой этаж.
– Ты здесь живешь?
– спросила я в лифте.
– Не совсем. Здесь, скорее, моя штаб-квартира для особо важных персон. Для друзей, например.
– О, я прошла фейс-контроль, - съязвила я.
– Нам нужно спокойное место для разговора.
– Ты всех девушек приводишь сюда «для разговора»?
– Нет, только тебя. С другими девушками я долго не разговариваю, - усмехнулся он, глядя на меня.
К чему это он? Хотел меня обидеть?
Двери лифта разъехались, и Андрей жестом пропустил меня вперед.
Я с гордо поднятой головой шагнула на лестничную площадку, на которой оказалась всего одна квартира.
Андрей открыл дверь, снова пропустил меня вперед и вошел следом. Из комнаты сразу бесшумно вышла худенькая бестелесная девушка с таким же бестелесным голоском:
– Андрей Владимирович.
– Да, Тоня.
– Доставку я приняла, стол сервировала на кухне, как вы просили.
– Хорошо. Вы свободны до завтра. Всего доброго.
– До свиданья, - с легким полупоклоном вежливо сказала домработница мне, затем так же «полупоклонилась» Андрею, который открыл дверь, пропуская ее.
Мы остались в квартире одни.
– Проходи, - пригласил он, жестом указав направление кухни.
– С ней ты тоже долго не разговариваешь? – пройдя вперед, резко развернулась я посреди большой комнаты с накрытым столом, сунув руки в карманы джинсов. Настроена я была враждебно после его заявления.
– Я не переступаю через правила приличия по отношению к прислуге и всегда соблюдаю субординацию. Эта девушка здесь только работает, - он сел за стол, мельком бросив на меня довольный взгляд. – Да и не вызывает она у меня никаких эмоций. Разве что кроме жалости.
– Почему? – удивилась я.
– Садись, давай поедим, - указал он на стул напротив себя. – Ты ведь с работы, да и я голоден, как волк. Целый день разгону давал братве.
Я села:
– Ты не ответил.
– Ну, какой тебе ответ нужен? Она как ребенок. Добрый, честный, исполнительный, ответственный человечек. Тихая и неприметная. Это очень ценное качество для домработницы. Однажды я ее вытащил из дерьма, дал работу, что еще? Хватит об этом, - он принялся за курицу.
Я осмотрела большое помещение, разделенное барной стойкой на рабочую зону и столовую.
– Ты в ресторане еду заказываешь? – поинтересовалась я, тоже принимаясь за еду.
– Я здесь не живу. Повар работает только в доме. Сюда можно и готовое заказать.
– Понятно. Ну, в принципе, удобно. Не надо с готовкой заморачиваться.
– А ты что, готовить не любишь? – с лукавой искоркой в глазах, которая не угасала еще от лифта, спросил Андрей.
– Не люблю.
– И борща своему будущему мужу не сможешь сварить?
– Кто сказал, что не смогу? – вознегодовала я. – Я умею готовить, и очень хорошо! Просто не люблю.
– Да ладно, шучу я. Хотя услышанная информация весьма интересна.
– Тебе-то это зачем? – хмыкнула я.
– Прощупываю почву, - улыбнулся он все так же лукаво.
Я засмеялась:
– Не будь столь самоуверен!
– Ну и как, вкусно у тебя получается?
– Вполне. Вовка ест и еще ни разу не пожаловался! – ляпнула я и прикусила язык.
– Вовка – это твой сожитель?
– Именно, - кивнула я.
– Что-то не слишком ласково ты его зовешь, - усмехнулся Андрей.
– Это на людях, - принялась я выкручиваться. – А дома называю его котиком и зайкой!
– Тоже правильно, – сухо кивнул он, и его голос сразу утратил свою ребячливость и озорство, а глаза перестали гореть весельем. – Ни к чему отношения выставлять напоказ.
Он поднял бокал с вином.
– Давай выпьем, наконец, за встречу, - он улыбнулся, но его взгляд, устремленный на меня, остался холодным. – Это стоит отметить.
– Ты прав, - сказала я почти расстроено.
Мое всплеснувшееся было ликование, вызванное его ревностью, высохло как мелкая лужица под палящим солнцем. Его ненастное настроение заставило меня почувствовать себя очень неуютно, и я пожалела, что его веселость вдруг пропала.
– Я отправил своих людей выяснить то, о чем мы говорили, - произнес он официальным тоном, поставив бокал.
– И что? – взглянула я на него.
– Девочка в порядке. Ходит в школу. Мать отнесла заявление в полицию. Хотя полагаться на доблесть правоохранительных органов я не привык. Надо было им дать наводку. Тем более, что нам известно достаточно о преступниках.
– Правда? – я перестала жевать.
– Правда, конечно. Я что, шутки шутить тебя позвал? Разговор более, чем серьезный, - резко произнес он.
– Не груби мне, - негромко попросила я.
Андрей посмотрел на меня, и его взгляд прямо на моих глазах смягчился, всего за несколько мгновений.
– Я не хотел, прости, - тихо сказал он. – Я… совсем не злюсь. Просто…
– Не надо, - сказала я еще тише. – Я сама знаю.
Мы немного помолчали.
Наконец, Андрей, вздохнув, снова заговорил:
– Это заявление вполне может послужить Тане и ее матери гарантом спокойствия. Вряд ли их теперь тронут. Но и перестраховаться не мешало бы. Поэтому мои люди «слили» ментам всю информацию на эту банду.
– Как? Уже? – подскочила я.
– Да, сегодня. Там замешаны несколько человек. Главарь у них – некий Рифат, мерзейший человек. Они уже много лет находят всяких дурочек по объявлениям, готовых ехать «на работу» за границу. Конечно, потом они все плачут и вопят, что не знали, на что соглашались. Ну, если и впрямь они этого не понимают, то дурочки и есть. Там у них, по стандартной схеме, забирали паспорта и заставляли заниматься проституцией. И это еще не все. Банда Рифата регулярно поставляла девочек – подростков, а то даже еще и не подростков… Зависело от заказчика.