Чтение онлайн

Звонить приятелю сам я не мог. Не позволяла гордость. Но если бы он позвонил мне, я обрадовался. Только сейчас я стал ощущать, как пуста и одинока моя жизнь. Потерять двух школьных друзей на склоне лет мне представлялось слишком большой роскошью.

Маринка иногда звонила мне. Я перестал испытывать злобу, одолевавшую меня первое время. Просто огораживал себя от предложений встретиться. Ссылался на большую загруженность, на приближение процесса Барзиной, на проблемы детей. До тех пор, пока я не получу ответы на принципиальные для себя вопросы, встречаться с ней мне не хотелось.

Мне казалось, что я выбрался из своей поздней затяжной болезни без особых осложнений. И вдруг произошел случай, который убедил меня в обратном.

Ко мне обратился мой старый клиент. Когда-то я занимался его разводом. Клиент был состоятельным человеком, желавшим жениться второй раз, а его бывшая жена не желала его отпускать.

Дело было не столько сложным, сколько деликатным. Мне удалось уговорить супругу получить, так сказать, материальную сатисфакцию, и она на короткое время позволила мужу идти своим путем. Впрочем, вскоре после развода она наплевала на прежние договоренности и принялась азартно отравлять жизнь бывшему мужу и его новой жене.

Мадам без конца обрывала телефон экс-супруга и осыпала оскорблениями и его, и его жену. Караулила их у подъезда и устраивала визгливые разборки с привлечением внимания соседей. Расцарапала гвоздем их новую машину. Настроила против отца двоих детей и не давала им общаться. Измазала дверь квартиры бывшего мужа собачьим дерьмом. В общем, ежедневно подтверждала девиз брошенных женщин: «Нет фурии в аду столь злой...»

К тому же, я сильно подозревал, что у дамы начался ранний климакс. Она и раньше не поражала выдержкой, а теперь просто сошла с катушек и неспособна была контролировать себя даже в мелочах.

Клиент воззвал к моему чувству такта. Он был готов платить бывшей жене не тысячу, а полторы тысячи долларов в месяц, лишь бы она оставила его в покое и не препятствовала общению с детьми.

– Никита, мне не хочется полоскать грязное белье на людях, – объяснил клиент. – Можно, конечно, потащить дело в суд, но я хочу договориться по-хорошему. Пускай оставит нас в покое и перестанет дергать детей. Я готов за это платить. Попытайся ей это объяснить, хорошо?

Мне казалось, что в поручении нет ничего особенно сложного. В первый раз мне удалось найти с дамой общий язык и склонить ее к компромиссу. Поэтому я не сомневался, что смогу это сделать и сейчас.

Мы договорились встретиться втроем и обсудить условия мирного договора. Ровно в четыре часа я был на улице Говорова, где жила бывшая жена моего клиента и звонил в ее дверь.

Она открыла мне практически сразу.

– Добрый день, – вежливо сказал я, скользнув взглядом по расплывшейся фигуре сорокачетырехлетней женщины.

– Здрасти, – ответила она раздраженно и посторонилась.

Я вошел в прихожую, снял обувь и спросил:

– Андрей Васильевич уже здесь?

– Да нет! – с вызовом ответила экс-супруга. – Ему не до нас. У него теперь новая игрушка, так что...

Не договорив, она ушла в комнату. Я немного потоптался на месте и пошел следом.

– Садитесь, – пригласила меня Надя. Она изо всех сил сдерживала себя, но агрессия брошенной женщины рвалась из нее, как ток высокого напряжения.

– Спасибо, – поблагодарил я и сел в глубокое мягкое кресло.

Она устроилась напротив меня, так, чтобы окно оказалось за ее спиной. Старая уловка. В комнате было достаточно светло, чтобы увидеть морщины под глазами, замазанные тональным кремом.

Экс-супруга сильно располнела за те полгода, что мы не виделись. Она и в первую нашу встречу не поразила меня стройностью, сейчас же просто напоминала бабу на чайник, продававшуюся в советские времена в магазине сувениров.

Надя так сильно подвела глаза черным карандашом, что они, казалось, вылезали из орбит. Оделась она с претензией на молодость, а уж духами в квартире пахло так, что впору было надевать противогаз.

Я молча рассматривал женщину, сидевшую передо мной. Она много лет нигде не работала и убивала время просмотром бразильских сериалов. Две дочери, семнадцати и восемнадцати лет, учились в финансовой академии. Насколько я знал, дома они являлись редко. Мой клиент жаловался на то, что девчонки выросли полными пофигистками.

Опять-таки, виноват в этом был только родительский эгоизм. Родители Андрея умерли, когда ему еще не исполнилось двенадцати лет. Мальчишкой он попал в детский дом и хлебнул сполна унижений бесприютности. Естественно, своим детям такой участи он не желал, поэтому облегчал их жизнь с почти неприличной поспешностью.

Женился на Наде он только тогда, когда их старшей дочери исполнился год. Они с Андреем довольно долго встречались, но жениться он не торопился, и Надя посчитала, что вполне имеет право на этот типично женский шантаж. Схема сработала. Бывший детдомовский мальчик не смог бросить своего ребенка. Вот только любви от подобной хитрости в их семье не прибавилось.

Последующие шестнадцать лет мой клиент усердно и успешно трудился, обеспечивая высокие запросы трех неработающих дам. Андрей создал большую граверную мастерскую, в которой изготавливались гранитные памятники. Дело быстро ширилось, благо в России в последнее время умирало куда больше народу, чем рождалось. Девочки выросли, окончили школу, поступили в вуз.

И тут грянула беда. Андрей влюбился.

Не знаю, был ли это кризис переходного возраста, во всяком случае, не думаю, что дело только в нем. Вторая жена оказалась ненамного моложе первой, лишь только на шесть лет. Но разница между этими женщинами была огромной.

Арина получила два высших образования и всю жизнь содержала себя сама, не попадая в зависимость от двух предыдущих мужей. Жестко следила за внешним видом и на излете третьего десятка выглядела не больше, чем на двадцать восемь лет. Столько, во всяком случае, я дал ей при нашей встрече. Она была умной, уравновешенной, обаятельной женщиной, то есть представляла полную противоположность Наде с ее истерическими замашками, беспредельной ленью и ограниченными интересами. Не удивительно, что Андрей влюбился, а, влюбившись, решил провести остаток жизни рядом с женщиной своей мечты.

Не буду описывать их развод: картина, достойная кисти Босха. Истерики, скандалы, подглядывания, подслушивания... Первая супруга не постеснялась вовлечь в них собственных детей и даже уговаривала их облить Арину серной кислотой. То есть была готова пожертвовать собственными дочерьми, чтобы удержать при себе мужичка.

Я мог понять ее чувства, но глупость, помноженная на агрессивность, была мне страшно неприятна.

Итак, мы снова сидели друг против друга и ждали, кто заговорит первым. Я оттягивал этот момент, потому что хорошо понимал: стоит начать разговор, и ее уже не остановишь.