Чтение онлайн

– Не молчи, – попросил я, глядя в сторону. – Просто скажи, и все. Я не буду тебя обременять своими страданиями.

– Я не хочу тебя потерять, – сказала она. Я сделал движение, но она остановила меня коротким жестом. – Но, боюсь, что не принесу тебе счастья.

– Этого никто не может знать. Или у тебя есть причины для таких опасений?

Она опустила глаза и после некоторого колебания чуть заметно качнула головой. У меня отлегло от сердца.

– Тогда давай попробуем, – не то спросил, не то предложил я. Она молчала, и я торопливо добавил:

– Под мою ответственность. Без всяких претензий, если ничего не выйдет.

Марина по-прежнему молчала, и тиканье часов становилось невыносимо громким в этой тишине. Наконец она подняла глаза и сказала:

– Запомни, ты сам этого хотел.

– Да, – быстро согласился я. И попросил:

– Иди ко мне.

Она сделала один шаг вперед и оказалась в моих объятиях. Я сомкнул руки вокруг ее тела и тихо вздохнул. Облегчение было огромным и нежным, а мир слегка качнулся и встал на правильные прежние позиции. Все было так, как должно быть.

«В алмазах все поле, свет утренний ясен, господь на престоле, и мир так прекрасен».

А она внутри моих рук. Внутри меня. Все правильно.

Мы стояли, обнявшись, и молчали. Не знаю, о чем думала Маринка, то есть теперь догадываюсь, а я не думал ни о чем. Просто наслаждался близостью ее тела и до одури знакомым запахом волос и духов. Мне не хотелось сейчас ничего большего. Чувство к ней было очень нежным, бережным и осторожным. Неделей раньше мне казалось, что она сделана из небьющегося материала, как французская пластиковая посуда. Сейчас об этом даже смешно было вспоминать. Она была очень уязвимой и защищалась от мира с его нападками как могла. Так, как это обычно делают только в молодости.

Я чмокнул Маринку в теплую макушку. Все-таки они с Дэном еще пахнут неуловимым чистым запахом детства, и меня это трогало почти до слез. Маринка приподняла голову и чуть коснулась губами уголков моего рта.

Я невольно отстранился. Она вопросительно подняла бровь.

– Я боюсь тебя целовать, – виновато объяснил я почему-то шепотом. – Представляю, как от меня пахнет.

– Ты неисправим, – ответила она с улыбкой и тоже шепотом.

Мы снова обнялись и застыли, как два коня, уложившие головы друг на друга. Очень-очень давно тетя Настя возила меня в станицу, где они с моим отцом родились и выросли. Там было много лошадей, и я, как большинство мальчишек, с утра до ночи ездил верхом. Помню, как меня поразил этот жест осмысленной нежности, на которую животные, по моему мнению, не были способны. Мелькнули и провалились в глубины памяти воспоминания детства, душу омыла теплая ностальгическая волна. Я открыл было рот, чтобы поделиться ими с Маринкой, но в этот момент где-то в коридоре телефон бодро заиграл «турецкий марш» Моцарта. Очарование улетело.

– Это с работы, – виновато сказала Маринка в полный голос и отодвинулась от меня. – Нужно ответить.

Я выпустил ее из своих рук, и она быстро убежала в коридор. Я присел на стул и потянулся. Жизнь прекрасна.

Послышались возвращающиеся шаги. Маринка протянула мне свой мобильник и пояснила:

– Тебя.

– Кто? – поразился я и приложил трубку к уху:

– Да?

– Па, привет.

Дэн! Ну, конечно!

– Сынуля, привет, – сказал я виновато и ласково.

– Звоню-звоню, по твоему мобильнику никто не отвечает... Ты как там?

– Уже в... порядке, – сконфузился я и посмотрел на Маринку. Она усмехнулась и жестом спросила: мне выйти? Я замотал головой и поймал ее руку.

– Ну, слава богу, – пробормотал сын и кашлянул.

– Дэн, я у тебя в неоплатном долгу, – сказал я, перебирая пальцы Маринкиной руки.

– Ну, почему же в неоплатном...

Сын осторожно начал подводить рельсы под мою неопределенную благодарность.

– Очень даже хорошо тебя понимаю.

Я тихо рассмеялся. Он меня понимает! Дожили!

– А у тебя все в порядке?

– Все о'кей, – хладнокровно ответил Дэн и одобрительно добавил:

– Она красивая. Мне понравилась.

– Спасибо. Ты завтракал?

– Па, я не маленький, – раздраженно отмел ребенок мою отцовскую заботу.

Зайдем с другого конца:

– У тебя деньги есть?

– Бьешь по больному, – быстро ответил сын. Кто б сомневался. Начинается расплата за Добрые Дела.

– Так. Ты дома?

– Обижаешь.

– Не разговаривай, как Эллочка-людоедка. Где ты?

– Я в институте, – ехидно напомнил он мне об общественных обязанностях. Я кашлянул.

– Так. Поезжай домой и открой сейф. Код помнишь?

– Когда это ты мне его сообщал? – удивился сын. Действительно, когда? Мне стало стыдно. Я не то чтобы не доверял Дэну. Просто считал его слишком маленьким и нестойким для того, чтобы искушать.

– Пиши.

– Щас, – с готовностью ответил он и зашуршал бумажками. Маринка сделала попытку отобрать у меня руку и выйти, но я не отпустил ее. Тоже мне, запоздалая деликатность. Подумаешь, деньги... Как пишут в романах, она забрала у меня нечто более ценное. Для меня, во всяком случае.

Я продиктовал сыну код и схему поворотов. Дэн старательно записывал, и я хорошо представлял его, сопящего, растрепанного, с высунутым языком. Меня снова обуяла отцовская нежность.

– Ну? – спросил он осторожно, кончив записывать. – Сколько тебе нужно?

Дэн молчал и сопел. Я понимал, какая титаническая работа происходит сейчас в его мозгу. Сын лихорадочно соизмерял размер своих благодеяний с денежным эквивалентом.

– Сто долларов? – предложил я.

Он вздохнул. Мимо. Подождем встречных предложений.

– Вчера мать звонила, – выпустил сын запасную обойму. – Тебя домогалась. Спрашивала, во сколько ты обычно дома бываешь.

Меня немного насмешили эти детские хитрости.

– И что ты ответил?

– Я сказал, что обычно ты в семь уже дома сидишь. Только сейчас у тебя серьезное дело с денежным клиентом, поэтому позже приходишь.

Помолчал и добавил:

– В одиннадцать. Триста баксов.

– Очень глупо с твоей стороны, – возмутился я и принялся торговаться:

– Она могла перезвонить, и что тогда? Сто пятьдесят.

– Так она перезвонила. Я сказал, что ты принял снотворное и запретил тебя будить. Двести восемьдесят.

– И она удовлетворилась такой глупой отговоркой? – не поверил я. – Сто шестьдесят.

– Она не удовлетворилась. Сказала, что сегодня заедет к нам и проверит, чем мы занимаемся и что едим.

Я облился холодным потом. Ревизия на носу, а холодильник почти пустой.

– Я могу сходить в магазин и закупить продуктов, – невинно предложил Дэн. – Скажем, двести долларов?

– Скажем эти самые слова, – покорно согласился я, добитый перспективой встречи с Аллой.