Чтение онлайн

«Подумаешь об этом завтра», – подсказала мне Скарлетт О'Хара, и я согласился с дамой.

Когда Дэн был маленьким, он часто болел. Особенно донимали нас простудные болячки, видимо, передавшиеся в наследство от меня. Если сын заболевал, то становился очень капризным и отказывался спать один. Он перебирался на наш с Аллой диван, и я всю ночь спал вполглаза, потому что страшно боялся придавить ребенка. Обычно я отодвигался к самому краю и, окоченев в неудобной и напряженной позе, засыпал рваным, беспокойным сном. Для того чтобы проснуться, мне достаточно было самого легкого движения. Поэтому практически все университетские годы я страдал хроническим недосыпанием. Вот и сейчас я вдруг проснулся оттого, что в бок толкнуло предостерегающее чувство.

«Ребенок», – ударило где-то внутри, и я резко сел на кровати.

В комнате было очень темно и очень тихо. В первый момент я не мог сообразить, где кончается сон и начинается явь. Постель была не моя, как и легкое верблюжье одеяло в накрахмаленном конверте.

Окончательно проснувшись, я вспомнил, где нахожусь, и сразу посмотрел налево от себя. Маринка дышала очень тихо и очень ровно, как дышат спящие дети. Я осторожно подвинулся ближе и попытался разглядеть в темноте ее лицо, но мне это не удалось.

Помню, когда я был маленьким, то получил в подарок на день рождения игрушку, о которой давно мечтал. Я был так взбудоражен обладанием, что несколько раз просыпался ночью, брал ее в руки, ощупывал, гладил, рассматривал при слабом свете уличного фонаря... Нечто похожее я испытал и сейчас. Мне очень хотелось дотронуться до женщины, лежавшей рядом, но я протянул руку и осторожно натянул одеяло на ее голое плечо. Окно на ночь мы оставили открытым, и воздух в комнате был свежим и холодным. Потом я улегся на место, обнял подушку и попытался заснуть.

Меня всегда раздражает фальшивый экстаз любовных романов, особенно в той части, где герой и героиня, обнявшись, тут же засыпают в самом неудобном положении. У меня, во всяком случае, ничего подобного не получалось.

Но сейчас бессонница меня не злила. Она была не наказанием, а возможностью подумать о жизни. Не знаю, замечали вы или нет, что ночью все чувства и ощущения обостряются до предела. Если вам плохо и одиноко, то ночью это понимаешь с особой сердечной болью. А если состояние спокойное и умиротворенное, вот как у меня сейчас, то и бессонница становится не в тягость. Лежишь, и смакуешь приятные мысли, как хорошее вино.

«Привыкай, – думал я. Теперь ты здесь будешь спать часто. Надеюсь. Конечно, ничего нельзя сказать с определенностью, когда имеешь дело с такой особой, как Марина Анатольевна, но я сделаю все возможное, чтобы сохранить наши отношения. А может, Маринка переберется ко мне? Интересно, они подружатся с Дэном?»

Подружатся, решил я со вздохом. Боже мой, между ними всего шесть лет разницы! Алла, конечно, будет вне себя. Представляю, какой ушат помоев выльется на мою голову!.. А, плевать. Мы расстались настолько давно, что я вполне имею моральное право на устройство собственной жизни. Такой жизни, какая мне нравится.

А жизнь рядом с Маринкой мне нравилась Конечно, происходит выброс адреналина невероятной мощности, но это, как говорят врачи, тонизирует. В моем занудном и предсказуемом прошлом такого тонуса сильно не доставало.

Я уткнулся в подушку и тихо рассмеялся.

Всю жизнь я ощущал себя старше своих лет. Может, потому, что на меня очень рано навалилась ответственность за собственную семью. Да и потом я не потерял рано приобретенной солидности. «На глазок» мне всегда давали больше годков, чем было на самом деле. Не могу сказать, чтобы меня это огорчало, я же не женщина, в конце концов... Но сейчас, влюбившись в апрельские двадцать пять лет, я мучительно переживал свои августовские сорок с хвостиком.

Ничего, утешал я себя, с годами разница будет стираться. Женщины взрослеют очень быстро, гораздо быстрее мужчин. Когда мне будет шестьдесят...

Я вздохнул.

Когда мне будет шестьдесят, Маринке стукнет сорок четыре. Она будет еще молодой, полной сил женщиной. К тому же, красивой женщиной, которая очень нравится мужчинам.

Я снова тихо вздохнул и почесал кончик носа. Ну, и что здесь такого страшного? Очень приятно, когда твоя жена умна, красива и служит объектом зависти приятелей.

«Жена? Ты что, жениться собрался?» – удивился внутренний голос?

Вполне возможно. Конечно, забот прибавится. Домашним хозяйством моя ненаглядная обременяться не станет. Ну и ничего страшного. Я зарабатываю достаточно для того, чтобы нанять домработницу. И няню тоже.

Не успел я вздрогнуть от этой неожиданной и волнующей мысли, как Маринка рядом пошевелилась и спросила сонным голосом.

– Ты почему не спишь?

Я повернулся, подвинулся ближе и обнял ее вместе с одеялом.

– Я спал. Недавно проснулся.

– Дать снотворное?

– Не надо. Я так засну.

– Угу, – ответила она и повернулась на другой бок.

Я поцеловал теплую голую спину и натянул на нее одеяло. Так, о чем это я думал? О няне.

Мне стало жарко, и я немного откинул одеяло. Не знаю, почему мне в голову пришла это мысль. Свои родительские обязанности я считал почти исполненными и иногда тихо радовался тому, что окончились бессонные ночи, пеленки-распашонки больше не занимают в ванной все свободное место, а утром не надо вставать с петухами, чтобы мчаться на молочную кухню. Мне никогда не приходила в голову крамольная мысль стать отцом на старости лет, и я только снисходительно изумлялся, когда слышал о подобных подвигах своих знакомых. «Что ж, безумству храбрых поем мы песню», – говорил я себе в таких случаях и начинал еще больше ценить комфорт собственного беспроблемного существования.

«Не буду думать об этом сейчас», – решил я. Все слишком размыто и неопределенно в наших отношениях. Кроме одного. Я не хотел их потерять.

Заснул я уже под утро и проспал почти до обеда. Проснувшись, сразу потянулся в другую сторону кровати, но Маринки там не было. Я с досадой отпихнул ее подушку и приподнялся на постели. Интересно, который час?

Я поднялся, нашарил тапочки и влез в Маринкин халат, приватизированный накануне. «Надо привезти сюда часть вещей», – подумал я, зевая, и побрел искать любимую девушку.

Кухня была пуста, как и гостиная. Я осторожно поскребся в ванную, не получил ответа и приоткрыл дверь. Пусто.

Я вернулся на кухню несколько озадаченный. Предположить, что моя ненаглядная побежала с утра за свежим хлебом было бы приятным, но иллюзорным допущением. С другой стороны, если она уехала по своим делам, что гораздо вероятнее, то должна была оставить мне записку.

Записка нашлась на кухонном столе: «Привет, любимый! Надеюсь, ты выспался. Я на работе, продукты в холодильнике. Звони».