Чтение онлайн

Позволил ей собрать кусочки воедино. Она ни разу не сказала мне стоп-слова перед тем, как мы вышли на сцену, и я позаботился о ней. Как мне заставить ее доверять мне сейчас, не выдав себя?

— Ты не мой чертов Дом, — выплевывает она.

В тот момент, когда шаги становятся громче и босс заходит на склад.

Нет хорошего способа сыграть в это. Не сейчас, когда начался обратный отсчет и от этого момента зависит так много всего. Я кладу пистолет Лейлы в карман и выхватываю его из безжизненной руки Клинта.

И у нас нет шансов выбраться отсюда живыми, если я отпущу ее прямо сейчас. И вместо того, чтобы доверить мне принимать такие решения на лету… Лейла в ярости. Она должна быть такой.

Разумнее быть. Я просто надеюсь, что она каким-то образом найдет путь к пониманию сквозь дымку ярости.

Мне приходится сдерживать мрачный смешок. Я убийца и доказал это прямо перед ней. Но я также доказал, что никогда не причиню ей вреда. Давай, милая, собери!

— Хорошо. Ты нас здесь обыграл.

Бродерик выходит из-за угла, подняв брови и стоя рядом с Риммедом. Это темный бог, правящий подземным миром, вот только у него такое лицо, мимо которого невозможно пройти в толпе. Несмотря на свою репутацию, он всего лишь подтянутый мужчина средних лет со стройным телосложением и мужественными чертами лица. Сегодня на нем темный костюм и ярко-синяя рубашка на пуговицах.

— Я хорошо провел время, — говорю я ему, кивая головой в сторону Рогового Риммеда.

— Клинт позвонил нам и сказал, что у него сюрприз. Я уж точно не ожидал встретить здесь своего маленького друга-детектива, — Бродерик меня травит. Особенно, когда он делает паузу, чтобы рассмеяться, громко и глубоко.

Сообщив мне, что Клинт запечатлел для меня мою цель прежде, чем у меня появился шанс добраться до нее.

— Она не твоя, — я заставляю себя улыбнуться. — Но я удерживал ее. Она вырвалась на свободу. Черт возьми, убила этого неудачника. — для большей выразительности я пинаю Клинта по подошве ботинка. Не обращая внимания на твердый комок, застрявший у меня в груди, и демонстративно игнорируя Лейлу. — Он не так полезен, как ты думал.

Роговой Риммед ставит свой портфель на пол, и они с Бродериком кружат над Лейлой, как стервятники.

— Эта милая маленькая штучка доставила нам немало хлопот, — напевает мой босс.

Я чертовски ненавижу то, как он на нее смотрит.

— Я не вещь, — огрызается она. — И пошел ты на хуй.

— Этот идиот думал, что он убийца только потому, что выдал информацию изнутри, — добавляю я, как будто она никогда не говорила. — Ты хочешь, чтобы что-то было сделано, верно? Вот мы и здесь. Он мог бы заполучить ее, но он все испортил.

Лейла похолодела. Жестко. Наблюдая за нами. — Чертовы ублюдки. Все вы. Вы получите то, что получите, если это будет последнее, что я сделаю.

Мне нужно, чтобы она молчала. Она поставит под угрозу все, что я делаю, если заболтается, а сейчас она слишком зла на меня, чтобы даже все обдумать.

— Осторожнее со словами, дорогая. Ты ничему не научилась за это время? Разговоры дешевы, и ты не в состоянии заплатить, — я смеюсь.

Смех только разжигает ее.

Лейла бросается на канаты и извергает ряд непристойностей, которыми я горжусь.

Я отрываю кусок рубашки Клинта и надеваю его ей на голову, как кляп. Она дергается, борясь со мной на каждом дюйме пути, ее взгляд не делает секрета, что ей нужна моя голова.

Я ничего не говорю, засовывая ткань ей в губы. Она царапает меня и чуть не откусывает мне часть указательного пальца.

Раздражительная.

Женщина-воин.

Я собираюсь вытащить нас из этого.

Я прочитал все в ее ненавидящем взгляде. Это абсолютная противоположность тому выражению лица, которое она сделала вчера вечером в постели, засыпая у меня на руках. Этот намек на открытость был настолько чуждым, что застал нас обоих врасплох.

Хорошо , думаю я, когда босс подходит ко мне с суровым лицом. С одной стороны, это действительно хорошо, потому что ей придется научиться быть более осторожной.

Вот только большая часть меня ненавидит быть причиной такого чертовски глупого урока. Она уже слишком многое пережила. У нас обоих есть. Когда такие люди, как мы, получают передышку?

Когда мы настанем «долго и счастливо»?

Никогда.

Вот только будь я проклят, потому что то короткое время, что я провел с Лейлой, заставило меня задуматься об этом. Надеюсь на это.

Я слишком проклят для такой сделки, и это всего лишь напоминание.

Лучшее, на что я могу надеяться, это найти способ вытащить ее из этой ситуации. Тогда она будет свободна от меня. Свободная от трясины.

Я подумаю обо всем этом, как только вытащу ее отсюда. Независимо от того, как быстро Бродерик попытается нанести удар, я буду быстрее.

Роговый смотрит на Лейлу так, будто пытается решить, с чего начать с ней. — Я давно не играл на поле, — говорит он мне. — Или понаблюдать за тобой на работе.

— Что бы вы, господа, предпочли? Чтобы попасть в свои собственные хиты или посмотреть, какой еще информацией она могла бы поделиться с нужным убеждением? — я стараюсь сохранять нейтральный тон, чтобы не было видно каких-либо интонаций.

Но помогает то, что Бродерик не обращает на меня внимания. Его внимание остается на Лейле. Требуется максимум самоконтроля, чтобы оставаться на месте, когда начальник улыбается и приближается к ней. Он проводит большим пальцем по ее нижней губе, ткань рубашки туго завязана на шве ее рта. Прямо перед тем, как он отступает и бьет ее по щеке.

Я теряю дыхание.

Комок в горле болезненно опускается вниз, к животу, а жар разливается по всем частям моего существа. Босс наносит ей еще несколько ударов по лицу и животу. Лейла ничего не говорит, но в уголках ее глаз образуются слезы, и она побледнела. Он ударил ее так сильно, что у нее перехватило дыхание, и внутри я кричу, чтобы он остановился.

Борясь с желанием бежать вперед и вскинуть руку, чтобы защитить ее.

Комната вокруг меня становится меньше, потому что у этого придурка в кулаках чертовская сила. Он нанесет ей серьезный вред. Он отодвигается на несколько дюймов назад, прежде чем ударить костяшками пальцев ей в живот.

Лейла хрипло выдыхает.

Она колеблется в кресле, наклоняясь вперед.

У меня нет другого выбора, кроме как продолжать смотреть, чувствуя такую тошноту, какой меня никогда раньше не вызывало насилие.