Любовь, рожденная в аду
Шрифт:
— Сколько? — спросила она. — Сколько я здесь?
— Долго, — ответил он честно.
Её пальцы сжались.
— Джулия? — шёпотом. — Фьямма?
Марко не ответил сразу. Он улыбнулся — и в этой улыбке было столько облегчения, что у Валентины перехватило дыхание.
— Всё хорошо, — сказал он. — Они живы. Они в безопасности.
Она медленно выдохнула. Впервые с того момента, как открыла глаза.
— Как Джулия?
Марко посмотрел в окно. На море. Потом снова на неё.
— Она счастлива.
Он не уточнил, с кем. В чем именно ее счастье – в личной жизни или в высотах, которых она достигла как новая глава клана Санторелли. Да и не нужно было. Улыбка сказала больше слов.
— Здесь Стефано, — добавил он. — Мой сын. Я все рассказал ему. Он ждёт. Доктора хотят закончить обследования, прежде чем мы сообщим всем.
— Я вернусь, — сказала Валентина. — К управлению.
Не как обещание. Как факт.
Марко кивнул.
— Знаю. Но сначала — ты поправишься. Джулия прекрасно продолжает твою политику, пока тебя нет. И да, она не знает. Я не стал обнадеживать никого их них раньше времени.
Он наклонился, коснулся лбом её виска.
— Я слишком долго был без тебя, Валия. Я не хочу снова тебя потерять.
Она усмехнулась — устало, почти нежно.
— Мир без меня устоял?
— Ты его не узнаешь, — сказал Марко. — Восемь донов мертвы.
Она приподняла бровь.
— И хаос?
— Не начался.
Это было важнее всего.
Он обнял её — осторожно, но крепко. Так обнимают тех, без кого не могут дышать и тех, кого не отдадут никому. Даже смерти.
Валентина позволила себе рассмеяться — тихо, неожиданно.
— Неужели это и есть счастье?
Марко поцеловал её — просто. Без спешки. Без драматизма. Так целуют тех, кого нашли после долгой войны.
— Море никогда не врёт, Валия, — сказал он.
За окном было море.
Серое. Спокойное. Настоящее.
И где-то там — жила её дочь.
Жила её семья.
Жил мир, который выстоял.
И это было достаточно.
Конец