Чтение онлайн

Улыбнувшись, Герберт посмотрел на Кларри поверх газеты и прочел дальше:

— «Миссис Сток сказала: “Чай больше, чем что-либо другое, является нашим национальным напитком. Все с удовольствием пьют чай. В ‘Чайной Герберта’ мы подаем чай наивысшего качества по цене, доступной каждому”».

— Хватит! — воскликнула Кларри, прижимая ладони к пылающим щекам. — Неужели я действительно такое сказала? Это звучит как текст из рекламного буклета.

Хохотнув, Герберт произнес:

— Я очень горжусь тобой, дорогая.

Они сидели по обе стороны от камина в кабинете Герберта, ужиная за журнальным столиком.

— А где Олив? — спросила Кларри. — Я хотела рассказать ей о том, как всем понравились ее бумажные цветы. Она все еще рисует наверху?

Сложив газету, Герберт отложил ее в сторону.

— Думаю, она еще не вернулась.

— Откуда не вернулась?

— Разве она не на концерте? — неуверенно произнес Герберт.

Зевнув, Кларри подумала о том, что даже не помнит, когда в последний раз ходила на концерт или в кино. С тех пор прошло не меньше года. В свой единственный свободный вечер в воскресенье она ничего уже не желала, кроме того чтобы лечь спать пораньше. Но она была рада, что Олив развлекается. Давно уже ее сестра не жаловалась на скучную жизнь.

— Она, по-моему, пошла с Рэйчел, — сказала Кларри. — И хорошо. Теперь мне не так стыдно за то, что я давно с ней не виделась.

— Тебе не нужно так растрачивать свои силы, дорогая, — сказал Герберт, хмурясь. — Ты могла бы раз в неделю устраивать себе выходной, чтобы отдохнуть.

— А сам ты часто отдыхаешь? — спросила Кларри, ухмыльнувшись.

— Да, должен признать, что нечасто, — печально ответил Герберт.

Они сидели, пока в очаге не начал угасать огонь. Герберт читал газету, Кларри дремала. Наконец они услышали, как открылась и захлопнулась входная дверь. Кларри поднялась.

— Это, наверное, Олив, — сказала она.

Герберт взглянул на нее с удивлением.

— А она куда-то уходила?

— Ты же сам об этом говорил, помнишь? — произнесла Кларри, пристально глядя на него.

— Правда говорил? — смутился он.

— Ты сказал, что Олив, по твоему мнению, пошла на концерт, — напомнила ему Кларри.

— Ах, на концерт, — кивнул Герберт, по-прежнему глядя на жену с сомнением.

Кларри подошла к нему и погладила его лоб.

— Ты переутомился. Это тебе нужно поменьше времени проводить за работой, а не мне, — пожурила она мужа.

Он взял ладонь жены в свою и сжал, нежно глядя на нее.

— Какой в этом смысл, если тебя не будет рядом? Мне будет ужасно скучно.

***

На пасхальные каникулы вернулся из Дарема Уилл и энергично включился в работу «Чайной Герберта». Он был полон идей насчет университетских сеттльментов[25], где привилегированные студенты жили и работали среди бедноты в самых захолустных районах больших городов. Некоторые его друзья выбрали для своей деятельности восточную часть Лондона, а Джонни остался в таком поселении в Эдинбурге, вместо того чтобы приехать на каникулы домой.

Узнав об этом, явился возмущенный Берти.

— Достаточно уже того, что эта женщина, носящая нашу фамилию, якшается с подонками из Тайнсайда, — принялся отчитывать он младшего брата. — Но ты должен понимать, как это унизительно.

— Для кого? — удивленно спросил его Уилл.

— Для всех нас! — взорвался Берти.

— Только не для меня, — заметил Уилл. — По-моему, это очень весело.

— Но для меня и Вэрити это неприемлемо, — бросил Берти. — Нам приходится вращаться в обществе. Как, по-твоему, все это выглядит, когда во время приемов влиятельных клиентов у меня спрашивают, какое я имею отношение к большевистской чайной в Элсвике? Они воспринимают ее крайне негативно. И родственники Вэрити вздрагивают каждый раз при ее упоминании.

— А они там были? — спокойно спросил Уилл.

— Разумеется, нет! — закричал Берти. — Не говори ерунды!

— Тогда они не могут судить о ней, не правда ли? — улыбнулся Уилл.

— Послушай, Уилл, — строго начал Берти. — Я прошу тебя прекратить валять дурака и держаться подальше от этого заведения. Я считаю это вопросом чести для нашей семьи. Кроме того, тебе следует учиться, а не путаться в трущобах со всякой чернью.

К радости Кларри, Уилл не внял наставлениям брата и продолжал приходить в чайную. В дождливые дни он играл на скрипке для посетителей. Его дружелюбие и привлекательная внешность просто покорили темноглазую смешливую Эдну. Она флиртовала с Уиллом, и он отвечал на ее внимание.

— Мистера Берти хватит удар, — шутила Лекси. — Мистер Уилл приударяет за нашей Эдной.

Когда Уиллу пришло время возвращаться в Дарем, Эдна затосковала, и даже грубоватые шутки завсегдатаев не возвращали ей былой веселости. Кларри ощутила зависть, задумавшись о том, как бы она чувствовала себя, если бы была так же безоглядно влюблена.

Однажды, вернувшись домой поздним вечером, Кларри обнаружила Герберта рассеянно глядящим в окно в гостиной. Это было довольно необычно, поскольку он почти не заходил в эту комнату, предпочитая всякий раз уединяться у себя в кабинете. Увидев оставленную на стуле корзину с портняжными принадлежностями, Кларри поняла, что Олив шила здесь у большого окна.

— Что-то случилось, Герберт? — спросила Кларри, поцеловав его в щеку.

— Нет. — Он улыбнулся, обрадованный ее приходом. — Все в порядке.

— А почему же ты стоишь тут в темноте? — удивилась Кларри. — Ты от кого-то прячешься?

— Прячусь? — нахмурился он. — Нет, я просто хотел кое-что тебе сказать…

Герберт замолчал. В сердце Кларри шевельнулось тревожное чувство. Ее муж становился все более забывчивым.

— Что-то важное? — спросила она.

— Да, кажется, важное. Вот глупец, — сказал он, разволновавшись.

Кларри взяла его под руку и повела к двери.

— Не нужно волноваться. Если это действительно что-то важное, то вспомнится позже. Давай лучше поужинаем. Олив дома?

— Олив, — повторил Герберт. — Да, точно! Теперь я вспомнил.

— И что же это? Олив опять ушла на концерт? — спросила Кларри, улыбаясь.

— Нет-нет, это гораздо важнее, — проговорил Герберт, нервничая. — Тот молодой человек приходил, чтобы поговорить со мной об Олив.

— Какой молодой человек? — поинтересовалась Кларри.

Лицо Герберта исказила гримаса — он мучительно пытался вспомнить имя.

— Ах, ну ты его знаешь! Такой веселый, румяный, с чаем.

— Джек Брэвис? — догадалась Кларри.

— Точно, Брэвис! — просиял Герберт. — Брэвис.

Кларри ждала, что он скажет дальше, но Герберт просто стоял и улыбался.

— И чего же он хотел? Ты сказал, что он приходил поговорить об Олив.

— Олив? Да-да, именно так. Он пришел, чтобы соблюсти приличия, — спросить, не буду ли я возражать. Он хочет жениться на Олив.