Чтение онлайн

— Ищи меня, дедушка! — кричала она и визжала, когда Уилл ходил за ней, изображая медведя.

Кларри понимала, что Герберт очень рад видеть внуков. Он делал невероятные усилия над собой, чтобы говорить с ними.

— Он слюнявый! — верещал Вернон. — Мне это не нравится!

— Наверное, он хочет кушать, — высказала предположение Джозефина и, взобравшись деду на колени, принялась кормить его шоколадкой. Вскоре шоколад начал таять, и они оба представляли собой печальное зрелище.

— Джози! — принялась отчитывать малышку Вэрити. — Ты испортила себе платье. Сейчас же слазь.

Дочь не обращала на нее никакого внимания, и Вэрити, покраснев от негодования, воскликнула:

— Берти, сделай же что-нибудь!

Кларри быстро взяла девочку на руки:

— Идем, я умою тебя волшебной водой.

— Какой еще волшебной водой? — удивленно спросила Джозефина.

— Сейчас увидишь.

Спустившись в кухню, Кларри налила в таз мыльной воды и отвлекала девочку, дуя на пузыри, пока отмывала ее руки и лицо и оттирала платье. Джозефина хихикала, глядя, как разлетающиеся по кухне пузыри лопаются, натолкнувшись на полки с кастрюлями и тарелками. Служанок Кларри отпустила сегодня пораньше, чтобы они могли отпраздновать Рождество в кругу семьи, и ей было приятно после напряженной атмосферы наверху укрыться в тишине кухни.

— Кларри, — пропищала Джозефина, — вы моя бабушка?

— Нет, — улыбнулась Кларри, — но я замужем за твоим дедушкой.

— Так вы моя родственница? — настойчиво продолжала расспрашивать девочка.

— Думаю, что да.

— А папа говорит, что нет, — насупилась Джозефина, болтая ногами. — Он говорит, что вы служанка.

У Кларри похолодело внутри.

— Раньше я действительно была служанкой, но теперь — нет.

— Поэтому нам можно находиться на кухне? — спросила Джозефина. — Дома мне не разрешают заходить на кухню.

Кларри легонько щелкнула малышку по носу.

— В этом доме ты можешь заходить куда захочешь.

Джозефина просияла.

— И мы можем поиграть здесь, внизу, в прятки?

— Ну, если только несколько минут, — согласилась Кларри.

Они обе спрятались по два раза и затем услышали, что их зовет Берти. Он вошел в кухню в тот момент, когда Кларри стояла под столом на четвереньках, а рядом радостно прыгала Джозефина.

— Я нашла! — визжала она.

Кларри поднялась на ноги, чувствуя себя неловко под взглядом Берти. Она вспомнила, как он когда-то насильно поцеловал ее, прижав к этому столу.

— Иди сюда немедленно, Джози! — крикнул Берти. — Тебе нельзя здесь находиться.

— Я могу ходить везде, где захочу, — упрямо возразила девочка. — Так говорит Кларри.

— А я говорю — нельзя, — резко бросил он. — Пойдем.

Взяв девочку за руку, Кларри стала ее уговаривать:

— Идем посмотрим, может, дядя Уилл покатает тебя на спине.

Она быстро понесла Джозефину вверх по лестнице. Наверху Берти сердито зашептал:

— Никогда больше не водите ее вниз, в помещения для прислуги. Это неприлично.

Кларри была рада, когда Вэрити вскоре заявила, что им пора уезжать. Неожиданно Джозефина обхватила шею Кларри пухлыми ручонками и поцеловала на прощание.

— Вы придете к нам жить, Кларри?

— Я должна оставаться тут, — улыбнулась Кларри, — и заботиться о дедушке Герберте.

— Это может делать дядя Уилл, — возразила Джозефина.

— Я тоже здесь нужна, — сказала Кларри, целуя девочку в мягкую щечку и осторожно высвобождаясь из ее объятий. — Но я надеюсь, что скоро вы опять придете нас навестить.

Она посмотрела на Вэрити.

— Возможно, на Новый год, — неуверенно произнесла Вэрити.

Проводив их, Кларри и Уилл вернулись в гостиную.

— Джозефина такая милашка, — сказала Кларри со вздохом. — И такая ласковая. Она напомнила мне тебя, Уилл, когда ты был маленьким.

— Да, — согласился Герберт, глядя на Кларри сияющими глазами. — Как Уилл. А Вернон… грубиян… как Берти.

Все рассмеялись.

Позже, когда они уложили Герберта в постель, Кларри решила поговорить с Уиллом. Он рассказал, как был удивлен, получив к Рождеству самодельную поздравительную открытку от Эдны, с вложенным внутрь кусочком омелы[26]. Что она хотела этим сказать?

— Она влюблена в тебя, — улыбнулась Кларри. — Ты должен об этом знать!

Уилл смущенно засмеялся, качая головой.

— Я думал, она со всеми так же любезна.

Они обсудили планы на будущее.

— Я не загадываю далеко вперед, — вздохнула Кларри. — Хочу лишь, чтобы твой отец поправлялся.

— Похоже, вы с Джози стали подругами, — сказал Уилл задумчиво. — Наверное, теперь она будет бывать у нас чаще, раз уж Вэрити решила навещать папу.

— Надеюсь на это. Правда, мне бы хотелось, чтобы у нас с Гербертом был собственный ребенок, — сказала Кларри и покраснела. — Прости, мне не следовало этого говорить.

Но Уилл, казалось, совсем не смутился.

— Возможно, он у вас еще появится.

— Нет, — тихо произнесла Кларри. — Твой отец никогда этого не хотел, после того что случилось с твоей мамой. Он слишком боится еще кого-нибудь потерять. Так что мне не суждено стать матерью.

Уилл взял ее за руку.

— Дорогая Кларри, вы стали мне замечательной матерью.

От его слов слезы навернулись ей на глаза.

— Спасибо тебе, — прошептала Кларри, улыбнувшись дрогнувшими губами. — А у меня никогда не будет сына лучше, чем ты.

***

К весне 1913 года состояние Герберта улучшилось настолько, что Кларри решила вывезти мужа в парк в кресле-каталке и дать ему возможность немного походить, опираясь на две палки. Его лицо посвежело, а речь стала разборчивой, хотя иногда Герберт замолкал, подыскивая нужное слово. Его память стала еще хуже, и, когда Кларри начинала говорить о последнем визите его внуков, он расстраивался из-за того, что не повидался с ними.

— Ты их видел, Герберт, — уверяла его Кларри. — Джози показывала тебе свою новую скакалку, помнишь? Она намотала ее тебе на ноги, и ты сказал, что она похожа на ковбоя, заарканившего своим лассо дикого мустанга.

— Ах да, — говорил Герберт. — Так и было.

Но по его лицу Кларри видела, что он так и не вспомнил о визите внучки, и это ее огорчало. Между ней и мужем росла особая привязанность. Джозефина радовалась общению со стариком, позволявшим ей взбираться к нему на колени и говорившим всякие глупости, над которыми она смеялась. Кроме того, он не требовал, чтобы она вела себя тихо или уходила, потому что он занят. Герберт, хотя и быстро все забывал, получал удовольствие от ее бесконечных вопросов, веселого смеха и отсутствия страха или неприязни к нему, которые проявлял брезгливый Вернон.