Чтение онлайн

– Достал, - буркнул я, схватив кофе.
– Последний, кого я хотел сегодня видеть – олицетворение счастья во плоти. Подкуришь?

Джек протянул мне свою потёртую Зиппо с изображёнными на ней ветвями сакуры, пока я открывал кофе. Спустя несколько ловких движений я уже делал затяжку полной грудью. Как только начала подступать тошнота, я сразу опрокинул в себя половину банки кофе.

– Мне настолько плохо, что даже перспектива захлебнуться в рвоте кажется чем-то хорошим, - сказал я, давая своему организму спокойно выдохнуть, после чего разразился жёстким кашлем.
– Придётся отойти, прости...

– Не захлебнись!

Отойдя как можно дальше от остановки, я вывернул наизнанку свой желудок. Переключившись на физические страдания, мозг наконец отключил зацикленную картинку последнего ужина, её прощального подарка, обещании когда-нибудь снова стать вместе и жить счастливо, до тех пор оставаясь друзьями по переписке. Такое ощущение, что все эти мысли выходили наружу вместе с желудочным соком и когда во мне ничего не осталось, я наконец-то успокоился.

– Живой?
– спросил Джек, открывая вторую банку кофе.

– Относительно.

– Как насчёт перекусить?

...

– Джон?

– Козёл.

— Значит, в бар к отцу Эда? У него хорошая козлятина...- я подошёл и стукнул его по спине со всей своей оставшейся на сегодня силой, отчего он растянулся в удовольствии.
– Ахх, знаешь, Ди просто обожает так делать, когда я через чур увлекаюсь, но ты знай - меня это даже больше заводит.

– Я до конца верил в то, что у тебя есть выключатель. Видимо, придётся тебя споить, чтобы ты наконец заткнулся.

– Мальчик, ты меня ещё ни разу не перепил.

– Ты просто этого не помнишь, - сказал я и мы наконец дружно рассмеялись. Джек дал мне ещё кофе, каких-то безвкусных батончиков, сигарет и мы продолжили сидеть на остановке, любуясь звёздами.

– Что будешь делать?

– Планирую пожить ещё, а там видно будет. А ты чего?

– Хочу сделать предложение.

– С такими фразами ты точно не доживёшь до конца вечера.

– Так скоро уже рассвет.

...

– Она сегодня сияла на концерте. Последняя песня про тебя была.

– Она была про нас. Хотела успокоить, а в итоге заставила разрыдаться.

– Ты прав. Никогда не видел твоих слез, но теперь больше и не хочется.

– "Каждая наша минута вместе была подобна музыке, и мы с благодарностью пропели "Аллилуйя".

– Она тебя по-настоящему любит Джон. Это чувствовалось в каждой строчке.

...

– Ди беременна.

– По залёту?

– По любви, друже. Только с ней я могу делать самые скучные вещи, при этом испытывая веселье.

– А как же книги?

– Я чувствую, что смогу стать лучше, особенно рядом с ней. Единственное, что меня пугает, что ребёнок когда-нибудь прочтёт мои книги.

– Не волнуйся, Ди воспитает в ней хороший вкус.

...

– Я отпущу её. Отброшу все чувства и буду жить ради своей мечты.

– А она у тебя есть?

– Придумаю.

– А разве не приятнее разделить это счастье с кем-то?

– Только если мечта общая, в противном случае радость второго человека будет неискренней.

– Это значит только то, что ты ещё не встретил искреннего человека.

– Я его сегодня потерял.

Над городом поднимался розовый рассвет, установка была усеяна банками и окурками, а мы все продолжали сидеть.

– Такое ощущение, что если сейчас уйду - больше никогда не смогу вернуться. Не смогу думать о ней, мечтать о ней и жить ради неё. Всё это останется здесь и выгорит под лучами летнего Солнца, оставив меня с необузданной пустотой.

– Знаешь, Джон, в пустоте есть один большой плюс, про который ты забываешь - её можно заполнить: мечты, дела, друзья, подруги, алкоголь, сигареты - чем угодно. Но всё же будет лучше, если это будет что-то более высокое, нежели серые мирские потребности.

...

– Хорошо. Я постараюсь подумать получше, Джек. Пойдем домой?

– Пойдём.

....

На дворе потихоньку разгуливал осенний ветер, позволяя золотой поре плавно вступать в свои права. Лето пролетело незаметно: мы отгуляли свадьбу Джека, отпраздновали его новую книгу, которая добилась ещё большего успеха, чем предыдущие, а в конце выбрались на две недели на море в нашей старой компании, которой вряд ли выпадет подобная возможность ещё раз. Сразу после возвращения мы официально приобрели статус студентов и начали свой первый семестр. Я вступил в клуб журналистики при моём факультете и учился писать статьи, хотя единственное, что у меня хорошо получалось - названия, в которых было слишком много иронии и сарказма, но потому они всем и нравились. А вот сами статьи получались пресными, скучными, и даже уроки Джека не помогли мне исправиться, ведь я элементарно не понимал, о чём он говорит.

Сидя на кровати в квартире, которую оставили мне родители, я читал новую книгу Джека, попивая виски, подаренный мне дядей Артуром в честь поступления. Хмель постепенно обволакивал моё тело, помогая вернуться в счастливые времена моей школьные юности, до которых пока что было как рукой подать. Чувства, эмоции - всё такое яркое, что даже мысли об этом вызывают улыбку сквозь боль, которую я запиваю терпким напитком с двумя кусками льда и долькой лимона. Стоит боли раствориться в моём теле – я повторяю эту процедуру, и так раз за разом. Мне казалось, что алкоголь и постоянные дела помогут мне забыться, но стоило ежедневной суете закончиться, как наступала долгожданная тишина. Тяжёлая тишина, которая вывалила на меня прошлое.

– Как же меня это достало, - вырвалось у меня из уст, после чего добитый стакан занял место с такой же бутылкой. Будучи не способным бороться с навязчивыми мыслями, я решил сходить в бар "У Намбо", в котором Эд сегодня устраивал демонстрацию своего "дебютного" самогона.

...

На улице время клонилось к закату. На небе не было ни облачка, а слегка пожелтевшие листья так и норовили отправиться в пляс с каждым дуновением ветра, ознаменовав конец своей жизни завораживающем танцем. Сигарета слегка обожгла пальцы, выводя из моря раздумий, а через несколько минут показалась до боли знакомая вывеска "У Намбо". Когда-то он назывался «Намба 1». В то время вывеска были деревянная, но после вступления в цифровую эпоху, Эдвард все же убедил отца заказать новую вывеску, правда с условием, что Эдвард сам придумает её дизайн. Вдохновение к нему никак не приходило и в итоге напился до такой степени, что название бара пришлось сменить.

– Хех, - вырвался у меня небольшой смешок от приятных воспоминаний, после чего я переступил порог в царство, где царило веселье, похоть и обман.

Стоило мне открыть вторую дверь, как на меня надели шлем, ударили по голове и заставили опустошить гранёный стакан, заполненный фирменной самогонкой Эдварда, секрет которой знали только четверо людей из нашей школьной компании.

– ФУХ!
– крикнул я и поставил стакан на бурную стойку.
– ВЫ ТАК ВСЕХ СЕГОДНЯ ВСТРЕЧАТЬ СОБИРАЕТЕСЬ? СОВСЕМ ВАМ МОЗГИ АЛКОГОЛЬ ОТТРАХАЛ? ЕБАНУТЫЕ!