Чтение онлайн

— Что вы! Не хочу я рыдать!

— Ну хорошо, обхохочетесь. Дайте денег, и мы переделаем его так, что родная мама не узнает. Только дайте денег! Поймите, я вам предлагаю потому, что вы мне по-человечески симпатичны.

Мне же любой даст — и мы поедем в Канн с ним… Я даю вам время подумать. Не будьте дураком… Вы можете искалечить себе всю жизнь…

Специально для Лии я потом смонтировала и напечатала этот эпизод. Мне хотелось, чтобы у нее осталась добрая память о нашей работе.

Несколько замечательных актеров снялись в небольших ролях и крошечных эпизодах: Наташа Гундарева, Олег Табаков, Армен Джигарханян, Марина Дюжева. Я просила их оставить в картине свои автографы.

В маленьком эпизоде в ролях алкоголиков снялись писатель Михаил Мишин и режиссер, сценарист и художник Александр Адабашьян.

Было очень важно, чтоб алкаши, с которыми выпивает Лучана, были интеллигентными людьми. Чтоб это «читалось» без дополнительных разъяснений и подпорок…

Сначала я договорилась с двумя прекрасными драматургами Валерием Приемыховым (его уже нет с нами, хотя мы с ним успели посмеяться над превратностями его актерской судьбы в этой картине) и Эдуардом Володарским. Но случилось непредвиденное: оба, похоже, стали репетировать заранее. И ни тот, ни другой на съемку не явились.

Хорошо, что у Лени Ярмольника были мобильный телефон, мобильная машина и мобильные мозги. Дозвонились до Адабашьяна и Мишина.

Оба с удовольствием согласились. Тему их разговора мы толь ко наметили: художник — свобода — деньги. И дали Саше и Мише газету «Культура», огурец, валидол, раскладывающийся стаканчик, водочную бутылку с водой и… возможность блеснуть в импровизации. Они и блеснули…

Я очень хотела сделать героев Адабашьяна и Мишина кочующими из одной моей картины в другую. Но на следующей же картине воспротивился продюсер: алкаши — да. Но не интеллигенты.

Выбор московской натуры и радостен, и труден. У каждого кинематографиста, снимавшего хоть одну картину в Москве, есть своя любимая или своя удобная Москва. Мы проездили места почти всех прежних «боев» всех членов съемочной группы.

А Виктор Петров, один из лучших художников «Мосфильма», покатал нас по своей Москве.

«Да, взялся Лужков за Москву!» — повторяли мы каждый раз слова Витиной мамы, пожилой женщины, которую восхищало и удивляло обновление столицы.

Снимали во дворе старой обсерватории, в переулках Арбата и Солянки, в квартирах сотрудников обсерватории и писателя Виктора Ардова, где жила когда-то Анна Андреевна Ахматова.

В квартиру Ардова на съемку к нам приехал даже Эмик — он никогда не ездил на съемки, но тут ему очень захотелось побывать в комнате Анны Андреевны.

В этой квартире живет мой сокурсник по Высшим режиссерским курсам Боря Ардов, сын писателя. Он и позволил нам снимать у себя. Очаровательный, нежный человек. Слишком интеллигентный, чтоб быть устроенным…

Вот пара его рассказиков из своей жизни и из жизни отца.

Моя последняя дочь младше первых внучек… Как-то внучки играли во дворе, шалили, громко кричали. А дочь в это время спала. Я выглянул в окно и крикнул им:

— Тише, ваша тетя спит…

Однажды, выступая на каком-то представительном собрании, Луначарский заявил, что в нашей стране нет полового вопроса.

Тогда отец написал такие стишки:

А Фаина Георгиевна Раневская, послушав их, сказала: «Я так и вижу, как он головой качает…»

В 1996 году «Московским каникулам» дали премию московской мэрии. Большая, представительная комиссия отсматривала и отчитывала многие произведения литературы и искусства, посвященные Москве.

До сих пор считаю эту награду одной из самых дорогих: я действительно очень люблю этот город. Он не положил к моим ногам ключи от своих ворот. Я его «завоевывала» — долго, трудно и честно. А мой отец его защищал во время войны.

Премии вручал вице-мэр Валерий Павлинович Шанцев. Он пожелал мне новых картин, чтоб я «продолжала радовать зрителей».

— Спасибо… — улыбаюсь. — Будут деньги — будут новые картины.

— Да за деньги каждый дурак снимет, — засмеялся Шанцев.

— Не каждый… Через одного…

Государственными деньгами, которые я нашла для картины, распоряжался некий финансист Гр. Дважды в день он целовал мне руки. Другая бы насторожилась от такой куртуазности, а я — «ни в одном глазу»…

Когда стало понятно, что денег на картину не хватит, Леня Ярмольник засучил продюсерские рукава и действительно нашел деньги.

Тут как раз выяснились интересные подробности про «поцелуйного» финансиста: под маской джентльмена скрывался жулик. Он организовал какой-то банк, куда многие вложили деньги. И, как водится, исчез. С деньгами и воздушными поцелуями.

Поэтому картина перешла в руки Лени.

Ярмольник довел ее до конца. В качестве актера в кадре он был послушным, дисциплинированным и трепетным. В качестве продюсера — стремительным, резким, иногда взрывным, не всегда приятным, но всегда принимающим решения… и почти всегда верные. А что было неверно, то почти стерлось из памяти.

Леня очень умело, используя свои телевизионные возможности, организовал рекламную кампанию «Московских каникул». Мы с Нахабцевым даже притихли от такого напора. Но Леня оказался прав. Потом одно агентство предоставило мне справку от прокатчиков. В России «Московские каникулы» составили серьезную конкуренцию бестселлеру того года — американской «Маске». Фильму с грандиозным бюджетом.

На фестивале «Московского комсомольца» «Великолепная семерка» приз за картину мне вручала Раиса Максимовна Горбачева.

Накануне я решила в очередной раз начать новую жизнь. Такое желание, направленное на красоту, здоровье и умственное совершенствование, возникает у меня всякий раз после окончания очередной картины, то есть раз в два-три года.

Начинать лучше с бега. Вышла утром из дома и побежала вокруг нашего пруда. Увидела большую ветку — взялась за нее, подтянулась… Очнулась на земле. Потеряла сознание.