Чтение онлайн

— Хотел поговорить. Пустишь?

Девка внимательно смотрит на меня. Как будто думает, что я вру. Затем чуть отодвигается и приоткрывает проход. Я вхожу. Дверь закрывается.

— Ну так что?

— Короче, помощь мне нужна, — говорю я.

— Ага.

Смотрю. Жду продолжения реакции. Но продолжения нет.

— Чего ага? Ты поможешь или нет?

— Ты условия сначала огласи.

Думаю: вас что, всех в одном месте штампуют с одинаковыми настройками? Все бабы одинаковые?

— Извиниться хочу перед Эвелиной.

Надутый пузырь внезапно лопается совсем не по плану девки. Он лопается так, что большая часть жвачки остаётся на носу и губах.

— Не поняла, — убирая жвачку, говорит она. — Чё сделать хочешь?

— Извиниться.

— Перед кем?

— Ты глухая? Перед Эвелиной!

Она чешет затылок, задирая брови. Вынимает жвачку изо рта и клеит её под ближайшую столешницу. Пододвигается ближе, задирает нос и говорит:

— Ну-ка дыхни.

Я делаю сильный выдох. Чтобы прям её сдуло.

— Фу! — она морщит нос. — Ну всё ясно.

— Что ясно? Думаешь, потому что я напился?

— Ну конечно, — уже совершенно расслабленно отвечает девка.

— Тогда открою тебе секрет: я пью перед каждой сценой, перед каждым началом сьёмок. И, блин, ни хрена не потому, что хочу так. А потому что я просто не знаю, что за херня со мной происходит.

— То есть как это? — девка падает на диван, берёт пачку жвачки со стола и вынимает новую.

— То есть я не умею извиняться! — эмоционально объявляю я. — Никогда! Никогда не извинялся! А тут решил! Решил! Сам! Понимаешь?!

— Ну-у, — протягивает Карина, — вообще-то ты уже извинялся передо мной.

Я пытаюсь вспомнить. Вспоминаю. Блин… Точно. Ещё лучше! Уже второй раз получается.

— Так или иначе, это ненормально. Ненормально для меня. Я никогда не делал этого раньше. Что за херня! Как я до этого докатился?!

На последних словах девка вздрагивает так, что чуть не роняет резинку. Откладывает жвачку обратно.

— Так, ладно, то есть ты сейчас не шутишь? Не издеваешься надо мной? И вообще, типа… реально хочешь извиниться перед Эвелиной?

— Да!

— За что? — совсем недоумевает девка.

Я мотаю головой, пожимаю плечами.

— За то, что пресса поливает её грязью.

— О! здорово ты придумал. Конечно, идея хорошая, но ты не думал, что она не захочет с тобой разговаривать?

— Думал. Конечно, мать твою, думал! Поэтому и пришёл к тебе, чтобы ты посоветовала что-нибудь.

— Хочешь совета?

— Да.

— Тогда давай я дам действительно полезный совет, — она ёрзает на диване, усаживаясь поудобнее. — Если хочешь, чтобы она хотя бы поговорила с тобой, попробуй не извиняться, а исправить ситуацию.

— Исправить?

— Исправить!

— Как же?

— Реши проблему с прессой, — она трясёт головой. — Что за странный вопрос. Это же очевидно.

— И как мне её решить?

— У меня спрашиваешь? Ты, вроде, тут звезда мирового масштаба. Бывшая… В любом случае, тебе лучше меня известно, как решаются проблемы с прессой.

— Никак, — как ни в чём ни бывало отвечаю я. — Я не решал никаких проблем. Меня всегда всё устраивало.

Девка важно откидывается на спинку, раскладывает руки и говорит:

— Ну тогда забей.

— Как это.

— Слушай, — отодвинувшись от спинки, говорит она. — Либо ты решаешь проблему, либо принимаешь её. Других вариантов нет. Неужели ты на столько тупой, что не можешь понять таких простых вещей? Всё, — снова откидывается на спинку, — я закончила. Свободен, — она машет кистью, указывая на выход.

Я готов взорваться от такой наглости. Сжимаю губы, челюсть, напрягаю мышцы. Но… в итоге решаю просто уйти.

Эвелина.

— Приходил ко мне твой дружок, — говорит Карина, — Говорил, что хочет извиниться.

Мы сидим на кухне и пьём чай, после небольшого ужина.

— Какой дружок? — спрашиваю я.

— Кристоф.

— Кристоф? — удивляюсь. — Тебе точно не приснилось?

Она уводит взгляд в сторону, будто воображает. Смотрит в окно, за которым наступила ночь. Уже почти ничего не видно. Тихая улочка, шелест деревьев, высаженных вдоль дороги, редкие проезжающие авто и не менее редкие парочки, прогуливающиеся по тротуарам — это всё, что можно встретить сейчас на улице.

— Да нет, — говорит она. — Но я послала его.

— Ну и правильно сделала, — я поднимаю чашку и делаю глоток.

— Только не совсем в том смысле, — Кариана возвращается ко мне. — Послала его исправлять ситуацию.

— Это ещё как?

— Сказала, что, если он хочет извиниться по-настоящему, ему следует решить проблемы с прессой.

— И он согласился?

— Сначала попытался как-то возразить, но потом ушёл с недовольным видом. Я вообще думала, что он меня побьёт.

— Это так на него похоже, — киваю я, откусывая кусок печенья.

— Я, конечно, не могу судить его. Почти его не знаю. Но мне кажется, что он изменился.

Интересно, с чем же это связано? С чем связаны подобные мысли Карины и с чем связаны его изменения, если такие действительно есть. Я и сама, по правде говоря, заметила это уже давно. Только не хотела обращать внимания. Думала, что мне показалось. Что это пройдёт. Но это не проходит. Каждый день Кристоф ведёт себя… нормально. Нормально на столько, на сколько это вообще можно сказать про него.

— Наверное, он просто понимает, что, если не будет меняться, его карьере конец, — наконец делюсь соображениями я.

— Или просто хочет произвести на тебя впечатление.

Я хмыкаю. Делаю глоток, опускаю кружку и говорю:

— С чего бы?

— А ты что, не видишь, как он вертится вокруг тебя?

Я отмахиваюсь, поджимая губы.

— Глупости. Если он и вертится вокруг меня, то только потому что мы просто коллеги.

— Тебе виднее, — говорит Карина и встаёт из-за стола. Она ополаскивает стакан, ставит его в шкаф, поворачивается ко мне и говорит:

— Ладно, подруга, поздно уже. Мне завтра рано вставать на съёмки, поэтому пойду отдыхать.